Фантастика 2026-71 - Юрий Иванович

и вечером, когда обе сестры украсили небосвод, развели костер. Братья пели по погибшим песни, взывая к роду, клану и богу Машине. Глина трескалась, быстро высыхая, но в целом конструкция оказалась на удивление надежной. А когда утром Хатнак убрал заслонку от его родичей, остались только пепел да слитки металла с доспехов и брони, которые он раздал каждому, принимавшему участие.

— Это мертвая сталь, самая большая редкость и самая уважаемая ценность в чертогах Синих гор. Если вы захотите — через девять дней мы сможем выковать вам по одной вещи, чтобы души наших братьев могли прийти на зов в этот мир.

— Спасибо, — поклонился я, — это большая честь. А теперь отдыхайте и выздоравливайте, все зелья и припасы в вашем распоряжении.

— Утро настало, вы не спали почти сутки, ваше сиятельство, куда вы собираетесь?

— К волхвам. У меня есть для них пара вопросов.

Глава 10

— Белый волхв готов встретится с тобой, Альфа серых, — позвала служанка. Ощущения от общения с волколаками были странные, но я быстро заметил закономерности. У них были свои формы почтительности немногим похожие на человеческие. Вместо поклонов поджатые хвосты и выворачивание шеи. Вместо опущенных в пол глаз — прижатые уши. И все же их общество строилось на тех же принципах.

Сильный стоял сверху, и ему все поклонялись. А была это сила духа, тела, мысли или денег — не столь важно. Правда, отношение к слабым отличалось в корне. В мире людей и демонов от них не отказывались. Использовали даже последнюю старуху, побирающуюся на паперти, собирая дань и передавая деньги по цепочке на самый верх. Волки же были неумолимы в своем инстинкте выживания — слабому нет места в стае. И хорошо, что я достаточно сильный…

— Приветствую тебя, волхв, — чуть склонил я голову, когда вошел в круглый бревенчатый дом, в центре которого стояли три идола. Старые — Макоши и Велеса. И совсем новый, но ничуть не уступающий им по размеру и внешней свирепости. Как и два предыдущих он изображал мускулистого и оскаленного волколака, в его когтистых лапах была толстая цепь, а за спиной крылья. Интересное представление у местных о Святогоре, ничего не скажу.

— Рад видеть тебя в доме двух, прости, трех богов, Альфа. Я ждал твоего прихода с тех самых пор, как мы поставили нового брата к сестре, — указал он старой, но еще крепкой лапой на идола, — однако ты вернулся слишком поздно.

— Меня задержали враги, которых пришлось убить, и дары достойные всех трех.

— Богатые дары — хорошее оправдание. Не желаешь прежде, чем мы продолжим разговор, поднести их? — хитро сощурился седой волк.

— С удовольствием, я захватил в своем походе несколько строптивых, но крепких рабынь. И приношу их служение, их тела и жизни в дар троице. Введите дар!

Повинуясь моему приказу, в помещения привели трех жар-птиц. Не самых главных, они останутся Владимиру, но и не самых покладистых. Может Трорину еще удастся уговорить ступить тех на правильный путь. Я был против и этого действа. Все же не нравилась мне идея распоряжаться живыми людьми, как скотом. Но как говориться — с волками жить…

— Ты воистину щедр, — хищно облизнулся волхв на приведенных пленниц, — крепкие и бойкие. Они станут отличными матерями и принесут не один выводок волчат нашему племени. Проси, что хочешь, и возможно боги ответят на твои молитвы.

— Знания, — усмехнулся я, — мне нужны ваши символы и знаки, которыми вы приводите силу богов в наш мир.

— Ты верно заметил, я лишь проводник их воли. Если они не захотят делиться сокровенным с тобой — ничто этого не изменит. Но я не вижу вреда в том, чтобы воин Серых немного поучился у меня поклонению богам.

Другое дело, что ты еще и… — волколак на секунду замолчал, подбирая правильное слово, но затем отмахнулся, — не наш. Не волк. Даже думать не хочу от какого союза родилось такое чадо. Вряд ли наши боги будут тебе благоволить.

— Научите меня, а там увидим, — пожал я плечами, — уверен. Нет ничего невозможного.

— Твой запал бы да моим юнцам в ноздри, — фыркнул волхв, — начнем с азов?

— Да, с азов начертания… — кивнул я, надеясь поймать другие символы и знаки. Но как всегда это бывает, надежды надеждами, а реальность оказалось куда более неприглядной, и начали мы совсем с другого. Не могу сказать, что мне были противны боги или кровавые жертвоприношения им, но волхв, подходящий ко всему со стороны веры, сильно раздражал. Вот только я прекрасно помнил урок, полученный от Оскольда, когда мы сидели в тюрьме. Верить нужно тоже.

Постоянная ритуализация простых, в общем-то, вещей заставляла забыть о цели моего визита. Но я стойко держался, повторяя все, что говорит волхв, и выполняя все его указы. С особым вниманием относясь к любым фигурам, рисункам и даже орнаментам, которые сопровождали ритуалы. И к концу дня картина в моей голове сложилась. Но результат меня не устроил совсем.

— Ты меня дуришь, — сказал я волхву, когда он выпроводил очередную волчицу, принесшую дары Мокоши, — как и их. Ты не используешь магию, а лишь говоришь им то, что они хотят услышать, на что надеются. Мы же договаривались совершенно о другом.

— Тебе не понять, чужак. Ты видишь мир не так, как его видим мы. Твое восприятие ослаблено, а обоняния будто нет вовсе. Как я могу показать слепому солнце или рассказать глухому о прекрасном пении птиц?

— Поставь слепого на солнце и дай ему потрогать разогревшийся песок. Покажи глухому цветник и дай понюхать ароматы. Умный найдет способ, глупец же будет искать лишь оправдания.

— Ты… — седой зарычал, но переборол агрессию, а потом фыркнул, — в чем-то прав. В самом деле не повод отказывать тебе в милости наших богов, только потому что ты не можешь общаться запахами. Знай, что нам не нужны ни письмена, ни бумаги или чернила, чтобы передать сообщение от одного — другому. Но за века сосуществования мы научились не только речи, но и письменности. Она бедна и плоска, не передает наших чувств и оттенков…

— Но все же вы ей пользуетесь, так что и аналоги должны быть. В символах.

— Ты спас многих, помог защитить город, — задумчиво проговорил волхв,