Терра Нова. За чертой Урсиды - Лидия Григорьевна Мельнечук

Я опустилась на пол. Прислонилась спиной к дивану. Меня и розу разделяла пара шагов – цветок лежал посередине мягкой шкуры, и идущее от камина тепло согревало его.

Роза… Ее наверняка принес Алва. Два близнеца, две почти одинаковые розы.

Но Алва честен. Он говорит прямо, что ему нужно. И за что на самом деле ценит меня.

Если бы только… Судорожный вздох вырвался против воли. Тесла… Если бы только и ты делал так.

Я съежилась на полу. Почему все не может быть просто? Ведь любят всегда за что-то. За внешность, за умения, за пользу. Как вышло, что ничего из этого я не могу ему дать?

«Зато можешь мне».

Тихий вкрадчивый шепот – внутри. Голос Алвы. Того, кому я могу быть полезна, действительно могу. Полезна и нужна.

Дрова в камине потрескивали – отзвуком трусливо забытого хрономера. Сколько миллионов лет минуло? И что происходит сейчас там, за стенами комнаты? Что происходит в сырой бетонной каморке, где пол почернел от крови? Веселье продолжится… Даже если подстилка Алвы и не возьмет в руки нож, останется Джи. Не-человек на грани безумия. Тот, с кем рядом опасно всегда.

Сколько продержится Тесла, прежде чем сломается? Сколько продержится Джи, прежде чем сойдет с ума? Сколько времени осталось до момента, когда бетон вновь окрасится кровью? И какая часть уже утекла в никуда?

Сделай правильный выбор. Чем скорее, тем лучше.

Я вцепилась пальцами в густой ворс шкуры. В висках стучало.

Башня… Башен должно быть три. Так сказал Джи. Значит, где-то есть еще одна. И даже если Алва разрушит вторую, это будет еще не конец. Ничего страшного.

Ни-че-го. Ничего, ничего…

Я ведь могу выдать только вторую башню – собственно, лишь это я и могу. Да, с двойника станется пытать Теслу дальше, чтобы выведать координаты третьего Уорденклиффа… А что, если нет? Вдруг Алве этого хватит? Это хоть крошечный шанс остановить творящийся кошмар…

Я могу сделать что-нибудь, я не бесполезна. Я могу его спасти, хотя бы попытаться!.. Черт с ними, с башнями, – все это будет когда-то потом. А сейчас надо действовать, прямо сейчас… Ведь иначе, возможно, уже будет поздно.

Но что, если Тесла и впрямь не знает, где третья башня? И что, если она уже разрушена? Ведь и первая не пережила Гнева. Тогда я отдам Алве последнюю надежду человечества. Вручу в его жадные руки, и один бог-из-машины знает, что он с ней сделает…

Я сжалась в комок. Босые ноги были ледяными. Волосы слиплись сосульками и зябко холодили шею.

Это не моя вина. Я не могу знать. Я не могу отвечать за других…

Тесла ничего мне не сказал про третий Уорденклифф. Не знает или решил промолчать, и если второе, то почему – уже не так важно. Возможно, боялся и не доверял. Сейчас это все не имеет значения. Важно другое. И я должна действовать.

– Как некая птица, – прошептала я, – что в силах взлететь, но не в силах спуститься.

Если бы я только могла спуститься обратно – туда, где не было всех этих башен, и вышек, и самолетов… Вернуться к простому и ясному существованию, к привычной каждодневной борьбе за жизнь, где все определяется тем, кто выстрелит первым.

Но я не могу.

Зато я могу принять решение. И сделать свой выбор.

Да, я уничтожу его мечту. Но эта мечта убивает нас обоих. Убивает нас. И даже если Тесла способен терпеть что угодно ради нее – я не могу. А он, как всегда, об этом не подумал…

Ты больше никогда не испытаешь боль из-за меня…

Он мне солгал. Снова.

Отблески пламени плясали на каменной кладке, закрывшей проем бывшего окна. Грубые шершавые камни – вместо гладкого стекла. Это уже не та комната. Та исчезла, растворилась в памяти, и ей на смену пришла другая. Камни вместо стекла, тьма вместо света. Все меняется. Нельзя пройти через огонь и не опалить кожу.

И нельзя делать это бесконечно.

Я протянула руку и коснулась розы. Нежные лепестки вздохнули со мной в унисон. Знал ли Алва о том, первом цветке?

Хотя – какая разница?

Дарить цветы тем, кто дорог… Поступки лгут куда реже…

И это правда. Как правда и то, что порой даже ложь не нужна – достаточно просто не желать видеть истину.

Он предавал меня множество раз. Когда выбирал башню, когда хотел спасти Алву. Башня завела его сюда, Алва причиняет ему боль. Надеюсь, теперь он понял, как ошибался.

Сухо щелкнул уголек в камине. Еще секунда прошла – еще секунда его боли. Может быть, старая Кси была права и карма действительно существует.

Щелк. Щелк. Щелк. Огонь отсчитывал мгновения. Я не шевелилась, застыв, как собственная тень. Где-то глубоко внутри еще теплилось, еще пыталось вздрагивать что-то – что-то, из-за чего я была готова вскочить, колотить в дверь, умолять, кричать, раздеваться или жрать землю. Лишь бы Алва дал команду прекратить. Лишь бы ни секундой больше.

Щелк.

Я моргнула. И не двинулась с места.

Мы все получаем то, чего заслужили. Кто-то – страдания, кто-то – издевку. Так должно быть, и не нам нарушать этот давний порядок. Ни к чему жалеть мута. И незачем ждать от пустынного волка любви.

Холод разливался внутри. Полз и полз, заполняя все тело, затапливая его, словно в пустую оболочку налили воду и теперь она стремительно застывала. Я вытянула пальцы к огню – и удивилась, почему они не плавятся.

Может быть, просто оболочка стала достаточно прочна.

Грубоватая ткань свитера покалывала кожу. Колючая забота. Как мыло с сухими листьями, как комната без окна. Как весь он, двойник, – жестокий и грубый, но способный прикрыть это мягкостью. Антипод, прямая противоположность, заключенная в такое же тело, невыносимо, болезненно схожее…

Я зажмурилась. Под веками переливался янтарь.

Не могу… не могу больше вот так. Не могу смотреть в глаза цвета вечернего неба – и видеть свое искаженное криком лицо. Не могу чувствовать притворную заботу, зная, что она притворная. Зная, что за ней – всего лишь холодный расчет. Правда горька. Но добровольное заблуждение горше.

Не могу и не хочу.

Я хочу честности. Хочу правды. Пусть она будет какой угодно горькой – я стерплю. Пластиковые куклы не плачут. Я хочу правды, той правды, где мне будут смеяться в лицо, где будут бить и я сумею ударить в ответ. Потому что это честно и справедливо, это заслуженно.

Плечи