Фантастика 2026-117 - Елена Свободная

Женщины с неприкрытой жалостью смотрели на Артура и давали целых две монеты. А «несчастный отрок» каждый раз при этих словах заливался краской стыда.

В какой-то момент, одна богатая армутка, отдав деньги Гассану, вплотную подошла к Артуру и, глядя на него плотоядным взором, вкрадчиво прошептала:

– Я вообще-то могу дать и больше. Если согласишься прогуляться со мной по степи.

Артур поднял голову и в совершенном смущении оглянулся на Гассана. Старик, к счастью, не замедлил прийти ему на помощь.

– О прекрасная госпожа, разумеется, отрок прогуляется с вами. Только я должен вас предупредить, наш странник по пути слегка захворал… Через день он, конечно, будет полностью здоров, но, сами понимаете, рисковать не стоит… Это недомогание может оказаться заразным!

Слово «заразный» действовало на людей поистине магически – ведь никто, будучи в здравом уме, не желал заболеть. Так что Гассан вполне успешно пользовался этой уловкой. Противоядие от прилипчивых армуток было отменным: раз услышав из уст Гассана о страшном диагнозе, они тут же уносились прочь, не оглядываясь. Так бестолково и прошел весь день.

Один только эпизод запомнился Артуру, который все время словно находился в каком-то тумане, – диалог богача и его сына. Увидев бродяг, юный отпрыск потянул родителя за полы байкового халата и жалостливо проговорил:

– Папа, мы должны помочь дедушке! Он очень старый и ему тяжело. Давай дадим ему хоть одну монетку на хлеб!

Богач с безразличным равнодушием скользнул взглядом по сгорбленной фигуре Гассана.

– Мы непременно дадим ему, сынок, – без особой уверенности сказал достопочтенный родитель. – Но сперва я должен получить выручку за продажу ковров из парчи. И потом, нам так задолжали кредиторы из соседней лавки… Запомни, сын, сначала нужно что-то получить, а потом уже раздавать направо-налево.

Они торопливо прошли мимо Гассана, не глядя уже в его сторону, а их поспешное движение сопровождалось бряканьем монет в увесистом мешке, который богач с трепетом держал перед собой в обеих руках.

Артур с безотчетной грустью посмотрел им вслед. Жаль, что некоторые люди не понимают одного важного принципа: если ты не умеешь отдавать, то никогда и не приобретешь ничего ценного. Нет, конечно, у тебя появятся горы золота, но за ними будет одна пустота, лишенная счастья.

Вечером Артур с Гассаном, наконец, вернулись в убежище. Старик был невероятно рад.

– Ох, как ты мне подсобил, дружочек! Целый мешок монеток за одни только твои голубые глазки! Завтра мы продолжим, и, глядишь, к концу следующей недели разбогатеем так, что я смогу снова купить тебе вяленого хамона в лавке.

Артур ужаснулся подобной перспективе и решительно сказал:

– Простите меня, Гассан. Но я не могу. Мне нужна работа, настоящая. По правде говоря, весь сегодняшний день я не знал, куда себя деть от стыда.

Старый армут строго посмотрел на своего подопечного.

– Разве ты такой гордый, мой мальчик?

– Нет! – с жаром возразил Артур. – Гордость тут вовсе ни при чем. Я в последнее время вообще начинаю забывать, что это такое. Но и вы поймите меня правильно, Гассан. Я по жизни привык что-то делать. Я не могу просто так пользоваться чужой добротой, ибо я молод и полон сил; наконец, я сам должен работать и помогать другим, а не клянчить подаяние у богатых армуток.

– Боюсь, в Мире чудес тебе ни за что не устроиться! Мы терпеть не можем чужаков, и воспринимаем их исключительно в виде кошелей, полных венгериков… Придется смириться с участью попрошайки, дружочек, – с грустью ответил Гассан, задумавшись. Затем вдруг его морщинистое лицо просияло.

– Подожди-ка! Мне пришла в голову отменная идея… Я знаю одно местечко, где требуются именно такие, как ты.

– Такие, как я, в смысле, иноземцы? – не понял клипсянин.

– Нет, такие, как ты, – туманно ответил Гассан. – Есть у нас одна славная харчевня, называется Дромедар.

– Дромедар?

– Да, это означает «одногорбый верблюд». Пожалуй, это заведение лучшее и самое элитное из всех, что только может предложить путникам Мир чудес. Когда к нам заходят богатые купцы, мы сразу направляем их на роскошную трапезу в Дромедар, чтобы они оставили там все свои венгерики. Попробуй найти управляющего – старого Гулебу, скажи, что хочешь устроиться на работу в харчевню, и он не откажет.

– Спасибо! – воодушевленно ответил Артур. – Я непременно попробую, только вот непонятно, почему вы так уверены, что он мне не откажет?

– Не откажет, дружок. Заставь только его поднять свои подслеповатые глаза и посмотреть на тебя в упор.

– М-м… Я попробую, – неуверенно ответил Артур, решив про себя все-таки, что Гассан немного сумасшедший. – Кстати, я не спросил вас вчера… Не заезжал ли в Мир чудес бродячий цирк «Славное послевкусие»?

– Вот что дружочек. Во-первых, не называй меня на «вы», авось я не какая-нибудь важная птица, а простой человек. А во-вторых, цирк, может, и заезжал, только его уже, наверное, и след простыл. В Мире чудес не терпят конкуренции, а у нас своих циркачей и заклинателей змей навалом.

– Что ж… Спасибо еще раз.

– Завтра попытаешь счастья в харчевне. Если тебе предложат остаться там – оставайся и забудь про меня. Негоже это, чтобы красивый юный сокол водил дружбу со старой полевой крысой. Но если опять попадешь в беду – приходи, я с удовольствием залечу твое крыло.

Следующим утром Артур проснулся ни свет ни заря.

– Я обязательно вернусь! – твердо пообещал юноша перед тем, как покинуть скромный дом Гассана. Гостеприимный хозяин почтительно склонил голову на армутский манер и прижал ладони ко лбу в знак прощания.

А посвежевший и отдохнувший Артур, полный сил и оптимизма, отправился искать вышеназванную харчевню. Надо сказать, дело это было нехитрое, ибо каждый второй армут в городе знал про Дромедар и мог с точностью до единосантиметра указать дорогу.

Харчевня эта (если вообще позволительно так говорить о столь роскошном заведении) занимала огромный двухэтажный шатер, который частично был собран из дорогого красного дерева. Уже один тот факт, что она представляла собой более-менее солидную постройку, говорил о ее значимости и неповторимости, ибо в кочевом городе предпочитали кибитки вместо домов.

У шикарного входа с небольшим неработающим фонтанчиком стоял худощавый и подтянутый трактирный слуга – молодой и невероятно смазливый паренек-армут, встречавший гостей. Он был одет в облегающий белый кафтан с поясом, украшенным бронзовыми бляхами, длинную меховую мантию, аляповатые сапоги с ремешками, а голову его венчал золотистый обруч. Как только к ресторану подходил какой-нибудь богач, он весь вытягивался, подобно гончей, и надевал на лицо отвратительно-приторную и заискивающую улыбку, по всей видимости загодя тщательно отрепетированную. В одной руке