Фантастика 2026-151 - Сергей Тамбовский

— Приятно слышать. Главное, чтобы эта свобода не оказалась короткой.

— Лучше короткая свобода, чем длинное заточение, — ответил Алексей спокойно.

Сзади раздалось недовольное карканье:

— Нельзя двуногого запирать! Он ещё не проверил все способы сдохнуть!

Я закатил глаза.

— Ты мне льстишь, пернатый.

Попугай возмущённо распушился:

— Я просто переживаю за твою статистику. Её надо разнообразить!

Алексей усмехнулся.

— С таким спутником и врагов не надо.

— Угу, — буркнул я. — Особенно когда этот спутник ещё и болтливей любого лектора.

Попугай гордо клюнул воздух и замолчал — на целых пять минут, что по его меркам было подвигом.

Утро началось с запаха пепла и сырого ветра.

От лагеря, где ещё вчера стояли палатки и слышались голоса, остались одни остовы костров, да обугленные доски. Земля почернела, будто сама горела изнутри.

Я шёл рядом с Алексеем, стараясь не смотреть на обугленные силуэты, отпечатавшиеся в грунте. Не тела — просто следы магии, но от этого не легче.

Иногда я замечал слабое свечение в земле — остаток тех, кто был здесь до нас. Магия умирает медленно.

— Думаешь, их можно было спасти? — спросил я, больше для того, чтобы заглушить тишину.

Алексей не сразу ответил.

— Если бы они хотели спастись, не пошли бы на сделку с ловцами.

Он сказал это спокойно, но в голосе слышалось раздражение.

Я понимал почему. Для мага нет позора хуже, чем продать душу тварям, против которых сам же когда-то воевал.

Попугай, сидевший у меня на плече, шевельнулся и буркнул:

— Я же говорил, что это плохое место. Даже трупы здесь молчат.

— Замолчи, — тихо сказал я.

— О, он мне угрожает, — протянул он с преувеличенной обидой. — Прекрасно. Я спасаю тебе жизнь, а ты грубишь. Человеческая неблагодарность не знает границ.

Алексей усмехнулся, но ничего не сказал. Он проверял дорогу — будто искал что-то невидимое.

Я заметил, как его пальцы слегка светятся: он отслеживал потоки энергии.

— Что там? — спросил я.

— Остатки силы. Кто-то шёл сюда, но не просто шёл. Распылял энергию. Видишь вот эти трещины в земле?

Я присел. Тонкие, будто от высохшей глины, линии тянулись вдоль дороги и светились тусклым, почти незаметным светом.

— Похоже, кто-то не в силах держать энергию внутри, — сказал Алексей. — Словно треснувший сосуд, доверху налитый водой.

— Марионетка?

— Почти наверняка. И недолго ей осталось. Когда ядра начинают вытекать через тело, оно долго не живёт.

Мы двинулись дальше.

Пыль под ногами тихо вздымалась и оседала, будто боялась нарушить покой.

Солнце наконец пробилось сквозь серое небо и заиграло на обугленных останках.

Я шёл и думал: сколько ещё таких идёт впереди нас? Сколько людей решили сыграть с ловцами и проиграли?

А попугай, не выдержав тишины, снова заговорил:

— Знаешь, двуногий, если всё закончится плохо, я тебя переживу. Я расскажу миру, что ты был прекрасным идиотом.

Я хмыкнул:

— Расскажи. Только постарайся не сдохнуть от собственной болтовни.

— Это мой план “Б”, — серьёзно ответил он.

Алексей не вмешивался. Только шёл молча, глядя вперёд — туда, где тянулась дорога к северу.

И почему-то у меня было чувство, что за этим дымным горизонтом мы встретим не просто очередных марионеток.

Дорога постепенно теряла форму — глина сменила камень, следы тянулись неровной цепочкой и исчезали в тумане.

Воздух стал плотнее. В нём чувствовалась магия — старая, выжженная, тянущаяся откуда-то спереди.

Алексей остановился, нахмурился и спросил:

— Чувствуешь?

Я кивнул.

Тяжёлая, вязкая энергия. Будто кто-то носит в себе десятки ядер и не может их удержать. Сила просачивается наружу, как вода из треснувшего сосуда.

Мы пошли тише. Даже попугай замолчал, что уже само по себе выглядело тревожным.

Скоро впереди показался силуэт. На дороге стоял человек. Или то, что когда-то им было. Высокий, плечистый, в разодранном плаще, из-под которого пробивался тусклый серебристый свет.

Он стоял неподвижно, словно ждёт.

— Может, живой? — тихо спросил я.

— Если и живой, то ненадолго, — ответил Алексей. — Смотри.

Из-за камней вылез монстр — серошкурый, с раздвоенным черепом. Он прошёл прямо мимо фигуры, будто не замечая её. Ни звука, ни реакции.

— Отлично, — пробормотал я. — Значит, марионетка.

Алексей слегка усмехнулся:

— Вопрос теперь один — разговаривать или сразу убить?

— А ты часто болтаешь с трупами? — буркнул я.

Фигура подняла голову. Глаза загорелись серебром.

— Не мешайте… — сказал он хрипло, будто через песок. — Надо очистить дорогу…

— От кого? — спросил Алексей, хотя я знал — смысла нет.

Ответом стало движение.

Воздух свистнул, и ледяной клинок вонзился в землю в шаге от нас. Алексей успел поднять щит, я отпрыгнул в сторону. Марионетка двинулась вперёд — быстро, резко, как кукла на невидимых нитях.

— Влево! — скомандовал Алексей.

Мы разошлись. Он — налево, я — вправо, чтобы зажать противника между нами.

Марионетка метнула поток льда — я встретил его пламенем, расплавив в воздухе.

Ответ пришёл мгновенно — порыв ветра сбил меня с ног, врезав в землю.

— Быстрая, — прохрипел я, поднимаясь.

— Она не думает, — отозвался Алексей. — Только реагирует.

Он атаковал первым — каменный щит, за ним вспышка молнии. Удар пришёлся точно в грудь. Фигуру отбросило, но она тут же поднялась.

Под обгоревшей кожей светились ядра, соединённые тонкими жилами энергии.

Я собрал воздух, смешал с огнём и метнул вихрь прямо в грудь марионетки.

Пламя охватило её целиком, но ни крика, ни боли — только сухой, режущий слух шипящий звук.

— Добей! — крикнул Алексей. — Пока не восстановилась!

Я выпустил концентрированный сгусток силы, целясь в центр груди, где сильнее всего пульсировала энергия. Разряд. Вспышка. Марионетку отбросило в сторону, земля под ней треснула.

Она всё ещё двигалась, пытаясь подняться. Алексей шагнул вперёд, произнёс короткое слово — воздух сжался в точку, и тело разорвало изнутри.

Тишина. Лишь лёгкий запах озона и горелой ткани. Я подошёл ближе. Среди обугленных обломков поблёскивали ядра — мелкие, серебристые, с золотым отливом.

Одно всё ещё пульсировало, будто жило.

— Видишь? — сказал я. — Оно не угасло.

— И не угаснет, — ответил Алексей. —