Сказания о ёкаях - Анастасия Гор

– Недостаточно объяснений, чтобы я простила.

– Что ещё ты хочешь, чтобы я тебе рассказал?

– Кира подговорил тебя затащить меня на церемонию, так? Использовать в качестве наживки, чтобы Странник точно пришёл. Он никогда не был по-настоящему во мне, как в жертве, заинтересован. Просто хотел выманить Странника до того, как тот полную силу себе вернёт, чтобы больше шансов победить его было. Но откуда…

– Помнишь, как Кира спросил тебя, когда мы кацудон ели, сколько у твоего учителя хвостов? – сразу начал Соя, перебив её. – Мол, на характер то влияет… Вот это – ложь! Так он срок выяснил, в который Странник до конца восстановится.

– Мой вопрос не в этом. Я спрашиваю, как Кира узнал, что этот срок ему вообще нужен? Что Странник недавно обращался и ослаб?

– А… – Соя прочистил горло неловко и поскрёб пальцем маску на щеке. – Так от меня.

Кёко бы соврала, если бы сказала, что удивилась этому. Скорее, её удивило то, как легко Соя признался. Будто всего лишь какую-то сплетню растрепал, а не главную слабость того, кто доверился ему почти как брату.

– Зачем?! – воскликнула Кёко, искренне не понимая. – А если бы Кира правда победил? А если бы Странник правда не восстановился? А если бы вообще не пришёл? А если бы…

– Да что ты заладила со своим «а если бы»! Я впечатлить тебя хотел! Понятно? – выпалил Соя и опустил кочергу. – Такое объяснение сгодится? Думал, что сам с Кирой разберусь. Я уже сражался с ногицунэ ранее, не ожидал, что он другой настолько. Паршиво получилось, признаю. Не просчитал. Ещё и цукумогами этот, который на плече у тебя торчит всё время… – Соя фыркнул. – Забыл, что он лазутчик. Странника разбудил и донёс ему обо всём.

– Так тебя это расстраивает?! Что Странник всё-таки пришёл и спас нас всех, а тебе пококетничать со мной не удалось? Вот дурак! Самовлюблённый, самонадеянный дурак, напрочь лишённый хоть какого-то здравомыслия и чувства самосохранения. Ещё и эгоист! То же мне, ухажёр нашёлся!

Ух, как Кёко завелась! Вот только… Вроде бы принялась его отчитывать, но ничего не могла поделать с тем, как от его ответа жар внутри улёгся и опять поднялся, но уже другой. Не потому, что Соя ей льстил, а потому что наконец-то сказал правду. По крайней мере, в это ей верилось куда легче, чем во всё прочее, ведь Кёко была права: ёкай иль нет, но Соя – всё ещё мальчишка. Знаешь одного – считай, что знаешь всех. И до чего похож в своих амбициях на Хосокаву… Разве что всё-таки умнее.

– Насчёт чего ещё ты мне врал? – сощурилась Кёко с вызовом, который любой другой человек в её состоянии сейчас побоялся бы бросать. Соя замолчал и сделал вид, что кочергу от нагара ногтем чистит, а сам, похоже, при этом раздумывал, как от ответа улизнуть. – Ты правда у Странника был учеником?

– Правда. Почему ты думаешь, что если я соврал тебе один раз, то обязательно вру повсюду?! Демоническую кошку, что треплет без умолку небылицы и на верную смерть тебя посылает, ты, значит, не подозреваешь, а меня…

– На верную смерть?

– То, что она пыталась убедить тебя провести обряд без Формы, Первопричины и Желания. – Он снова пошевелил кочергой угли в трескучем огне и, только когда заметил, что Кёко до сих пор растерянно молчит, пояснил: – Это невозможно, Кёко. Ты что, правда ей поверила? Я сколько путешествую, никогда не слышал, чтобы всё так просто было, а значит, эта кошка что-то задумала. – Соя хмыкнул и устремил взгляд маски туда, где за ширмой лежала Мио. – Как будто к пропасти подзывает, мол, показать, какие дивные рыбы плещутся там, в глубине, а сама думает, в какой бы момент толкнуть тебя в спину… Какое ей дело вообще, проводишь ты упокоение или нет? Разве что она хочет, чтобы ты много ки потратила и превратилась в овощ. Ты ей, случайно, дорогу не переходила? Не задумывалась никогда, не хочет ли она тебя убить?

– Хочет, – ответила Кёко, потому что знала. – Но раз до сих пор этого не сделала, значит, дело в чём-то другом. Не переводи тему! Мы о тебе сейчас говорим.

Соя вздохнул. На сей раз он ответил не сразу. Кролик успел из румяного стать золотистым, а потом покрыться коричневатыми пятнами с хрустящей корочкой.

– Ладно. Ты права. Есть ещё одна вещь, которую ты должна узнать, красавица.

Он замолчал и так об этой вещи ей и не рассказал, потому что снаружи постучали – кто-то, кто определённо не был Юкишей: дверь, заметила Кёко давно, сама перед ней отворялась, да и стук был больно уж тихим, как если бы гость осторожничал и не хотел хозяев сильно тревожить. Соя поднялся и открыл, оставив Кёко, замотанную в бинты и юката, сидеть. Ветер сметал к порогу сухие, оттаявшие листья, и в хижину снова проник шум от празднества в центре деревни, гул музыкальных инструментов и зазывного пения. Кёко подумалось, что, может быть, то снова шествие на хижину набрело, хотят угостить или угоститься, но никто в дом так и не вошёл. Соя стоял с минуту у дверного косяка, вглядываясь в ночь, а затем вдруг обернулся.

– Кёко, кажется, тебя ждут.

Ей не хотелось выглядеть совсем уж беспомощной (даже если она сейчас такой и была), поэтому встала Кёко медленно и неуклюже, но сама. Она дошла сначала до ближайшей ширмы, за живот держась, а уже затем, по стенке, – до двери и выглянула из-за плеча Сои. У кромки лес белым оставался, но в глубине стал почти зелёным. Кёко ужаснулась, учуяв в воздухе приторно-сладкую весну. Должно быть, Странник ничуть не преувеличивал, когда говорил, что из-за чар Киры время на равнине течёт иначе. То определённо пришёл сезон риссюн – начало февраля, – ибо лёд растаял, ветви капали, почки набухали от воды, и скоро первые дожди должны были удобрить землю. Нежно-розовый силуэт, стоящий у крыльца, напоминал цветок, созревший слишком рано. Аояги стояла к хижине спиной и, задрав голову, смотрела в небо. Там, где Кира оторвал ей руку, развевался пустой шёлковый рукав.

– Аояги!

– Никогда не была так долго вдали от дома. Сколько же в Идзанами изумительных мест… Надеюсь, вы и господину покажете их однажды.

Кёко чуть не оступилась. Соя вовремя придержал её за локоть, но тут же отпустил, чтобы она могла спешно преодолеть ступеньки – одну, вторую, третью… И очутиться рядом с той, кто никогда доселе с ней не говорил, но всегда был рядом. С детства готовил рыбок из вафельного