Сага о кораблях - Энн Маккефри

на форме Калеба увеличились? Невозможно сказать, какие органы поражены и насколько сильно. Нансия выдала на поддон еще один набор капсул со стимулятором. Эти капсулы Сев уже вскрывал более осторожно, по одной. В третий раз глубоко вдохнув сильный стимулятор, он уронил остальные на поддон.

– Теперь все для оказания медицинской помощи!

– Что именно?

– Я скажу тебе, когда буду знать.

Сев уже стоял на коленях, закрывая Нансии обзор, и расстегивал испачканный в крови китель Калеба.

– Что-нибудь кровоостанавливающее… не должно быть столько крови от игольника… ах ты… – Он использовал слово из веганского сленга, не упомянутое ни на одном из словарных кристаллов Нансии. – Она заправила иглы антикоагулянтом. И… думаю, еще чем-то. Анализ? – Сев бросил на поддон испачканную в крови полоску ткани, оторванную от формы.

Нансия переместила этот «образец» в медлаб и выдала вместо него ампулы с гипертромбином, который Сев впрыснул Калебу прямо в вену.

– Это остановит кровотечение, – произнес наконец Брайли, поднимаясь на ноги. – Но мне не нравится цвет его лица. По-твоему, может так выглядеть бледность от газового отравления?

– Нет. – Это было единственное слово, которое смогла выдавить Нансия.

– По-моему, тоже. Ты можешь проанализировать, что еще было в игольнике?

– Нет. Какая-то органика, однако для меня это слишком сложно. – Сосредоточившись на технической проблеме, Нансия наконец-то обрела контроль над своим голосом. – У меня нет таких возможностей. Я связываюсь с базой Мурасаки, чтобы получить сетевой доступ к медицинской базе данных.

Однако база Мурасаки смогла лишь предложить, чтобы Нансия доставила Калеба к ближайшей планетной клинике, и как можно скорее. Если игольник Фассы был заряжен ганглицидом…

– Это не ганглицид, – быстро возразила Нансия. – Он бы уже был мертв. К тому же никто не стал бы делать подобные вещи.

– Вы можете обнаружить много сюрпризов, – с раздражающим спокойствием произнес управляющий «мозг» базы Мурасаки. – Но я согласен, вероятно, это не ганглицид. Однако существуют медленные нервно-паралитические яды, которые, если не будет проведено должное лечение, окажутся столь же смертоносными. Судя по тому, что вы сообщили о проявлении у раненого судорог, я могу предположить, что необходима медицинская помощь со стороны человека, являющегося экспертом по отравляющим веществам нервно-паралитического действия, а также по противоядиям к ним.

– Спасибо вам большое, – фыркнула Нансия.

Сев завернул Калеба во все одеяла, какие только смог найти на борту, но пилота безостановочно била дрожь. Время от времени его спина судорожно выгибалась, и он вскрикивал в бреду.

– Мы прибыли с базы Размак в подпространство Беллатрикс. Вы что, всерьез предлагаете транспортировать человека в таком состоянии через сингулярность?

– На Бахати имеется превосходная клиника, – отозвался «мозг» базы Мурасаки. – Если бы вы сохранили достаточно спокойствия, чтобы просмотреть сетевые записи, которые я вам передал, Кей-Эн, то вы бы увидели, что ассистент директора этой клиники в прошлом вплотную занималась исследованиями по нервно-паралитическим ядам. С вашего разрешения, я попрошу Саммерлендскую клинику срочно принять пациента и передать его на лечение непосредственно доктору Альфе бинт Эзра-Фонг.

Время застыло. Обрывки разговоров, забытых почти на четыре года, эхом отдавались в памяти Нансии. «Эксперт по терапии поражений ганглицидом будет прямо там, в Саммерлендской клинике… тестирование ганглицида на находящихся без сознания людях… они так подсели на „блажен“, что уже не понимали, что с ними происходит…»

У Нансии была полная запись разговора, надежно сохраненная на отдельном кристалле. Однако эта запись была ей не нужна. Ее собственная человеческая память безжалостно воспроизводила слова, которые Нансия пыталась забыть.

Осмелится ли она передать Калеба в руки Альфы бинт Эзра-Фонг?

Осмелится ли она не доставить его в клинику?

Выбора нет.

До Бахати всего несколько минут полета, но эти минуты показались Нансии долгими часами. Она благословляла возможности, которые позволяли ей решать одновременно множество задач. Пока один банк процессоров производил посадочные вычисления, два других Нансия отвела на то, чтобы поддерживать связь с базой Мурасаки и открыть новый коммуникационный канал с Бахати. Она связалась с директором Саммерлендской клиники и подала запрос, одновременно получая спокойные указания от базы Мурасаки.

Сочетание ареста Фассы с ранением Калеба представляло собой сложную политическую проблему. Нансия была почти признательна за эту сложность; это давало ей возможность думать о чем-то еще, помимо судьбы Калеба, во время долгих минут посадки на планету.

Правила курьерской службы строго запрещали перевозку заключенных на умном корабле без «мускула». Нансия считала это правило глупым пережитком давних дней. Старые, менее тщательно разработанные умные корабли могли быть уязвимы перед пассажирами, однако Нансия была прекрасно защищена от любых трюков, которые способна измыслить Фасса. Вспомогательные синаптические контуры, известные как модификация Хельвы, способны были предотвратить любую попытку лишить «мозг» сенсорного контакта с самим кораблем.

И все-таки, как уведомила Нансию база Мурасаки, эти правила существовали по объективным причинам, и корабль не должен выбирать, какие правила ему соблюдать, а какие – нет.

– Ладно-ладно.

У Калеба снова судороги? Персонал Саммерлендской клиники был наготове, чтобы забрать пациента, как только корабль приземлится. Космопорт Бахати передавал последние посадочные указания.

– Я передам Фассу дель Парму властям Бахати.

– Ты этого не сделаешь, – возразил ей «мозг» базы Мурасаки. – Я связывался с Дипцентром, пока ты тут горевала над своим «мускулом». Эта юная леди – все равно что горячая картошка.

– Что?

– Старинное земное выражение. Никогда не думал о его буквальном значении… ну, по-моему, картошка – это какой-то клубень, но зачем кому-то греть клубни… а, ладно. – «Мозг» Мурасаки оставил этот увлекательный лингвистический казус на потом. – Это означает, что никто не хочет связываться. Ну, ведь ты сама все понимаешь, верно, Нансия? Если ты хочешь засудить кого-то из отпрысков Высших семей и отправить его в тюрьму, то это делается отнюдь не на заштатной планете на самом краю галактики. Тебе нужно доставить арестованную на Центральный и очень, очень тщательно проследить за выполнением всех процедур. До последней буквы. У Дипцентра имеются строжайшие инструкции насчет того, чтобы в этом деле все было как полагается. Кто-то из очень высокопоставленных чиновников явно заинтересован в том, чтобы остановить коррупцию в Высших семьях.

– Можете сказать вашему высокопоставленному чиновнику… – Нансия передала импульс, состоящий из грязных тонов и высоких дисгармоничных звуков.

– Не могу, – самодовольно отозвался «мозг» Мурасаки. – Мягкокожие не воспринимают такие импульсы. К счастью для них, могу добавить. Где такой милый корабль, как ты, нахватался таких выражений?

Нансия опустилась на посадочное поле космопорта Бахати мягко, словно перышко, несомое легким ветерком. Открыв люк на уровне жилых кают, она ждала, пока рабочие космопорта подгонят гравикапсулу. Они уже были извещены о том, почему Нансия не открывает нижний люк. Оборудование уже должно быть наготове… ага, вот и они.

– Ну, тогда просто сообщите своему «высокопоставленному чиновнику», что в этой операции кое-что уже пошло не так, как полагается, – сказала Нансия базе Мурасаки. – И если я не могу транспортировать дель Парму в отсутствие пилота и не могу передать ее властям