Сага о кораблях - Энн Маккефри

Вопреки обыкновению, Нансия стартовала так осторожно, словно у нее на борту находились все дипломаты Центральных миров в полном составе. То, что ее раскрасили в омерзительные цвета «Перевозок ОГ», не означает, что она будет рвать с места, как безмозглый беспилотник. Кроме того, поспешный старт мог разрушить то состояние отрешенного покоя, в которое она все еще была погружена. И, виновато подумала она, это доставило бы Севу неудобство. Если бы Калеб находился на борту, то мысль о его комфорте была бы для Нансии приоритетом; Сев заслуживал, чтобы к нему относились не менее заботливо.

Работа по маскировке Нансии под беспилотник «ОГ» была проделана на базе Размак в подпространстве Беллатрикс. База эта обладала весьма ценным качеством – она находилась всего лишь в часе полета от зоны сингулярности, открывающейся прямо в Веганское подпространство поблизости от Ньота йа Джаха. Долго находиться в пути было бы рискованно: кто-нибудь из сотрудников «Перевозок ОГ» мог заметить ее и сообщить о ее присутствии здесь. Очертив в небе серебристую дугу, Нансия направилась прямиком к точке сингулярности и нырнула в нее.

Неудобство этой конкретной локации – с точки зрения мягкокожих – заключалось в том, что переход через сингулярность субъективно ощущался более длительным, чем обычно. Сев счел это приемлемой ценой за выгодное расположение точки поблизости от базы Размак; Нансия надеялась, что по выходе в подпространство Веги он сохранит прежнее мнение.

Что касалось самой Нансии, то она с нетерпением ждала прыжка. Она скользила по округлым волнам схлопывающегося подпространства, ныряла и выныривала, спиралью проносясь между пространствами, пока воронка расщепления не подхватила ее и не понесла в сужающееся отверстие. Системы линейных уравнений двигались в упорядоченном танце, пространство вокруг Нансии сжималось и расширялось, цвета пели, и неумолимая точность математических трансформаций разворачивалась подобно дивной фуге Баха. Нансия вырвалась в Веганское подпространство, крича от радости, и золотые ноты органного соло эхом звучали в запечатанных проходах и пустых грузовых трюмах.

– ВЫКЛЮЧИ ЭТО!

Яростный вопль, раздавшийся там, где не должно было быть никого, пробежал по синапсам Нансии, словно высокочастотный импульс.

Она включила все сенсоры одновременно. Мир был многогранным кристаллом, составленным из изображений: окрашенные переборки, коридоры с псевдостальными стенами, Сев, все еще пристегнутый к койке, как и положено при переходе через сингулярность, рубка, видимая с трех точек одновременно, – и все это обрамлено видами с внешних сенсоров: чернота с горящими точками далеких звезд.

И Калеб, выходящий из угла, где временные перегородки блокировали Нансии поле зрение сенсоров, исключив часть собственного внутреннего пространства. Пилот был просто великолепен в парадной форме курьерской службы, хотя впечатление несколько портил цвет лица – все еще зеленоватый после длительного пребывания в сингулярности. Нансия выключила лишние сенсоры и увеличила изображение Калеба. Ее «мускул» обычно не склонен был красоваться в парадной форме, и Нансия уже забыла, как чудесно может смотреться человек в этом неудобном черно-серебряном облачении, когда жесткий воротник заставляет высоко держать голову, а серебряно-корикиевая отделка вспыхивает радужными отблесками не только при каждом движении, но и при глубоком вздохе.

– У тебя развилось отвращение к классической музыке? – Это был единственный вопрос, который пришел в голову Нансии, – единственный, который безопасно было задать.

– Ты на полтона фальшивишь на высоких нотах, – уведомил ее Калеб тем же самым делано безэмоциональным тоном, какой использовала Нансия. – И очень уж громко.

– Полагаю, должна извиниться за непреднамеренную атаку на твои чуткие сенсоры, – сказала Нансия. – Я отключила динамики в каютах и не была в курсе, что на борту присутствует еще кто-то из мягкокожих.

– Из кого?

Неужели Калеб, проведя в качестве ее «мускула» четыре с половиной года, ни разу не слышал термина, которым капсульники называют обычных, мобильных людей? Нансия быстро просмотрела подборку своих разговоров с другими «мозгами». Это действительно было вполне возможно. Она и не осознавала, что подвергает цензуре свои разговоры ради блага Калеба, тщательно старается избегать слов и действий, которые, по его меркам, могут быть оскорбительными.

Должно быть, она проявляла чрезмерную осторожность, если он полагает, будто ему сойдет с рук фокус, который он проделал.

– Думаю, ты и сам способен понять, что означает этот термин, – сухо сказала Нансия.

Миг спустя, когда осознание того, что именно сделал Калеб, вылилось в эмоциональную форму, столь тяжко давшийся Нансии самоконтроль рухнул, словно стена из некачественного материала.

– Калеб, идиот, ты ведь мог погибнуть! А если бы я стартовала на полной скорости? Да в том углу тебя бы взболтало, как лед в шейкере!

– Ты никогда не стартуешь и не приземляешься так, чтобы у людей на борту остался хотя бы синяк, – возразил Калеб. – Слишком уж тебе хочется продемонстрировать, что ты способна приземлиться на яичную скорлупку и сделать разворот на гривеннике!

Нансия моментально переключилась на другой предмет:

– А что такое гривенник?

– Не могу сказать точно, – сознался Калеб. – Это какой-то термин со Старой Земли. Мне всегда представлялось, что это какое-то мелкое насекомое. Хочешь пополнить свой словарный запас? Мы могли бы запросить файлы по староземному языку через Сеть. Чтобы скоротать время.

– Даже не пытайся сменить тему! Почему ты мне не сказал, что собираешься быть на борту?

– А ты бы мне позволила?

– Ну… нет, – признала Нансия. – Я была бы обязана сообщить Брайли. Твое присутствие может стать причиной провала миссии. Калеб, ты что, не понимаешь этого? Ты забыл – я должна быть беспилотным кораблем, без единого человека на борту!

– Я знаю, – кивнул Калеб. – Не волнуйся. И я не провалю эту чертову миссию. Но я не могу позволить тебе встретиться с воровской шайкой в одиночку, Нансия. Неужели ты не понимаешь?

Нансия вовсе не была одна, с ней был Сев, который знал все о следственной работе и о тайных миссиях. Но ведь нельзя же винить Калеба за желание защитить ее, не так ли?

– Просто не попадайся никому на глаза, – произнесла наконец Нансия. – Хорошо, Калеб?

«Ох, ведь Сев занял его каюту! Калебу это не понравится».

– Поговори с Севом. Если кто-то один может прятаться на борту, то точно так же, полагаю, это могут сделать и двое. Но… он в этой миссии главный. Я с этим согласилась, и тебе придется согласиться тоже.

То, как он выпятил челюсть и дернул головой, вероятно, означало согласие; по крайней мере, Нансия предпочла истолковать именно так.

– А, и еще одно.

– Что?

– Почему, – поинтересовалась Нансия, – для этого своего трюка ты решил облачиться в парадную форму службы? Не то чтобы тебе не шло, но я бы подумала о чем-либо менее подозрительном…

Калеб объяснил, терпеливо и пространно, какие традиции чести бытуют на Веге. Кажется, в его сознании ношение формы как-то связывалось с фактом, что тебя могут принять за шпиона. Или, наоборот, не принять. Нансия не смогла уследить за его аргументацией и, когда он перешел от