Фантастика 2026-117 - Елена Свободная

– Прощай, дружочек. И будь осторожен. Да, это самое главное. Береги себя.

Это печальное напутствие привело Артура в некоторое уныние. С тяжелым сердцем оставлял он своего друга. У Гассана не имелось никаких лекарств; Артуру следовало бы сходить в торговую лавку к лекарю и купить что-нибудь подходящее, но, увы, настало утро и вскоре должна была начаться генеральная репетиция, которая проходила под пристальным наблюдением самой госпожи. В первый раз за все время она пожелала присутствовать среди зрителей: ей хотелось посмотреть, чего добились актеры и, главное, полюбоваться игрой своего фаворита.

Так что сегодня был важный во всех отношениях день. Измученный и расстроенный, с восходом солнца юноша вернулся, наконец, в шатер. К своей огромной досаде он почувствовал, что у него сильно запершило в горле. Неужели он тоже заразился от Гассана? Как это было некстати, особенно перед первым масштабным выступлением!

Кик куда-то пропал. Обычно он как верный пес ждал возвращения своего хозяина, однако в этот раз в шатре его не оказалось. Что ж, наверное, Хайсам нагрузил его какой-то работой.

Подойдя к своему достархану, привычно заваленному деликатесами, Артур задумчиво взял финик, и вдруг почувствовал, как руки его холодеют от волнения. Среди разноцветных цукатов и оберток, подобно клыку хищного зверя, белел острый уголок свернутой записки. Опять!

Стоило ли читать послание, особенно перед выступлением? Но Артура охватило какое-то болезненное любопытство и даже некоторое раздражение. В конце концов, что за глупые выходки? И главное – с какой целью? Заставить его бояться? Так это все напрасно, он все равно пойдет на премьеру. Прогнать из Сулат-хана? Он и без того уйдет сегодня же. Правда, об этом вряд ли знал его таинственный недоброжелатель. Но самый интересный вопрос: кто же это? Прежде чем переходить к обстоятельным размышлениям, следовало прочитать послание.

«Убегай, если сможешь. Но сегодня ты все равно умрешь, Гамаил».

Любопытно, но эта фраза была целиком взята из сценария. Именно ее произносил стражник перед тем, как казнить главного героя. Что это такое, угроза? Артур сунул записку в карман, ибо решил все-таки показать ее госпоже Оридиан, как доказательство правдивости своих слов. Однако потом ему подумалось, что она может не поверить ему даже в этом случае. Что, собственно, такого содержится в записке? Это просто текст пьесы. Он и сам мог записать его, с целью лучше запомнить.

У него имелось несколько минут на размышления. Сулат-хан – маленький и закрытый городок; здесь жило человек тридцать, включая актеров, рабов и саму госпожу Оридиан. Кому же он здесь умудрился насолить? Явно не рабам, которые не имели особых прав и, следовательно никаких притязаний. Значит, актеры? Их было десять. У кого же из них имелись особые причины желать его провала? Старик Чибис со своим радикулитом? Но неужели желание заполучить шатер с баней могло толкнуть столь почтенного и разумного господина на подобные мальчишеские выходки? Артур сильно сомневался.

Затем его напарница. Тоже странно ее подозревать. Конечно, она в последнее время явно его недолюбливала, особенно из-за неспособности изобразить пылкие чувства. Однако Оланечка не могла знать этого наперед; между тем, первая записка нашлась в день его появления в городе.

Его названная мать, госпожа Амброзия? Та, конечно, постоянно ругала Артура, называя неблагодарным сыном, но, опять-таки, это не являлось достаточным основанием для написания каких-то глупых записок.

Измаир? Ревнивый продавец овощей, не захотевший подавать ему руку в первый день знакомства? Это уже интереснее, ибо у того действительно имелся повод с самого начала отнестись к Артуру с неприязнью. Ему не хотелось, чтобы какой-то безызвестный бродяга, да еще и столь расхваленный всеми, играл в паре с его возлюбленной.

Дитя-феномен? На его счет нельзя было сказать ничего конкретного; пол существа и тот оставался для Артура загадкой.

Клипсянин быстро перебрал в уме всех актеров. Пойдет ли эта скверная история дальше записки? Артур не знал, но страх уже прошел. Он никогда не имел склонности особо дрожать за свою персону; стоило ли волноваться из-за чьих-то глупостей? Тем более он сейчас слишком переживал из-за премьеры, слишком мечтал поскорее оказаться со своими друзьями. Поэтому, не раздумывая более ни секунды, он решительно вышел из шатра и направился к театру. Горло разболелось не на шутку.

В «Сатире песка» имелась одна любопытная традиция, связанная с древними обычаями армутов. Перед каким-нибудь важным делом у кочевников было принято посидеть за достарханом, выпить по чашке кофе на песке и отведать какое-нибудь лакомство вроде сколопендры в меду. По поверью, если застолье проходило весело, то и важное дело, следующее за ним, обещало стать прибыльным и свершиться наилучшим для всех образом.

Когда Артур зашел в театр, остальные уже собрались на сцене, где они прямо на подмостках организовали нечто похожее на армутское застолье. Повсюду таинственно горели свечи, проявляя в полумраке помещения видоизмененные до неузнаваемости лица. Удивительное дело – грим. Сколь могущественным он был, ибо благодаря ему одному уродливые превращались в красивых, лысые – в волосатых, нищие – в богачей, старики – в детей, женщины – в мужчин и наоборот.

Все эти загримированные лица обратились в сторону Артура: Хайсам уже был бравым стражником с пышной шевелюрой, Амброзия – чахлой помирающей вдовой, Измаир – несчастно влюбленным в Оланечку продавцом овощей и так далее. Вот только самой беруанской актрисе грим совершенно не помог: пудра выбелила ее и без того бледную кожу, мелкие кудряшки выглядели еще больше завитыми и крошечными, а подведенные выпуклые глаза казались совсем овечьими. Взглянув только на нее, Артур с досадой подумал о том, что сегодня страстные признания дадутся ему с еще большим трудом.

– Сегодня важный день, Гамаил! – торжественно провозгласил Хайсам, с улыбкой обращаясь к юноше. – Я верю, что у тебя все получится наилучшим образом.

– А я нет! – хохотнуло наглое дитя. Кстати, оно по пьесе было мальчиком, сыном одного из стражников. Другие актеры насупились, ибо в глубине души полностью разделяли точку зрения дитяти.

– Нет-нет, Ис. Не надо так говорить. Наш Тахир, то есть Гамаил, отлично справится. Посмотрите, какой он красавец! Да все женщины будут от него без ума.

– Вряд ли они останутся при этом мнении, когда услышат его нелепые признания в любви! – ехидно пробормотала Оланечка, достаточно тихо для того, чтобы ее не услышал Хайсам, сидевший во главе стола, и достаточно громко для Артура, который присел на подушки рядом с ней.

– Мы