Фантастика 2026-117 - Елена Свободная

пытавшегося собрать с пола грязные тряпки и утрамбовать их в свое ведро. Тара была маленькая, а тряпок в ней лежало слишком много, поэтому ему все никак не удавалось закончить начатое предприятие. Встретившись с Артуром взглядом, паренек мелко задрожал, а в уголках его узких зеленых глаз заблестели горошины слез.

– Ты еще кто такой? – клипсянин не смог скрыть суровости в голосе; ему уже порядком надоело, что в Сулат-хане люди не знают никаких границ и могут спокойно заявиться в твой дом, не потрудившись загодя предупредить. К тому же ледяная вода в купели сводила мышцы и вовсе не располагала к задушевным беседам. Мальчик казался младше него смрадней на пять, вдобавок он был тоненький и сморщенный, как пересушенный бобовый стручок. Его глаза цвета свежей петрушки в обрамлении черных ресниц часто моргали, да и вообще вид у него был пренесчастный.

– Я хотел убраться в бане, но не ожидал застать вас здесь… – тихо пролепетал мальчишка, продолжая широко раскрыв глаза смотреть на Артура.

– Понятно. Ты ужасно напугал меня. Так это ты приносишь мне каждый день сухофрукты?

Мальчик боязливо кивнул головой.

– Спасибо, – сказал Артур, надеясь, что тот поскорее выйдет из помещения, однако назойливый работник продолжал стоять на месте и бесцеремонно глазеть в его сторону. Клипсянин удивленно приподнял брови.

– Я бы хотел сделать вам обтирание, а затем умастить кожу ароматическим маслом, – невозмутимо пояснил мальчишка и добавил вежливо: – господин.

От этого подобострастного «господин» Артур вновь чуть не ушел под воду.

– Выйди, пожалуйста, – попросил он смущенно.

– Но как же…

– Я сам справлюсь.

Мальчик хотел было запротестовать, однако потом махнул рукой, обиженно хлюпнул носом и поспешно выбежал из бани.

Когда Артур, наконец, благополучно завершил водные процедуры и прошел в гостиную, то к своей досаде застал злополучного мальчишку плачущим навзрыд.

– Ты чего ревешь? – пробормотал он смущенно, глядя как тот краем чистой скатерти с достархана размазывает слезы по лицу. Финики ударялись друг о дружку, рискуя и вовсе, подобно лягушкам, попрыгать со стола вниз.

– Вы прогнали меня! – во весь голос завопил бедняга и зарыдал пуще прежнего.

– Да я вовсе и не прогонял! Кто ты вообще такой?

Теперь настал черед мальчика удивляться.

– Я ваш раб, – сказал он так естественно и бесхитростно, будто это было нечто само собой разумеющееся. Артур же внутренне содрогнулся.

– Что?

– Меня зовут Кик. Хайсам определил меня к вам в шатер, чтобы я помогал во всех важных делах.

– Каких еще делах?

– Ну, убраться, приготовить еду, услуги банщика… Я вообще-то много чего умею, даже массаж стоп делаю, – последнюю фразу паренек произнес довольно хвастливо, но Артура его апломб нисколечко не убедил.

– Я привык сам все делать! – решительно отрезал он. Его воротило от армутских нравов, и уж тем более он даже в самых своих жутких фантазиях не представлял, чтобы у него оказался на попечении собственный раб.

Но парень вновь принялся хныкать и даже заикаться.

– Если вы меня прогоните… Ах, господин, простите мне мои слезы, но когда птица понимает, что умрет, песнь ее становится печальной. А я непременно, непременно умру!

Артур насмешливо хмыкнул, а губы его тронула легкая улыбка. Ему отчего-то вспомнился вечно пессимистично настроенный Даниел Фук. Воспоминание о дорогом друге согрело ему сердце.

– Послушай… Ты можешь остаться, если хочешь. Только не надо ничего за меня делать. И перестань обращаться ко мне на «вы». Какой из меня господин?

Последнюю фразу Артур произнес с горькой усмешкой, так как подумал, что он, в общем-то, и сам не так уж и далек от рабского положения. Любое его неверное действие – и госпожа Оридиан отдаст его стражникам, в этом Гассан оказался совершенно прав.

– Значит, я остаюсь? – обрадованно воскликнул мальчик; слезы его высохли как по волшебству. – Господин Хайсам определил меня сегодня в этот шатер по просьбе хозяйки… Она хочет, чтобы кто-то следил за домом в ваше… твое отсутствие, – заговорщицким тоном поделился Кик.

Значит, госпожа Оридиан только сделала вид, что не поверила его словам о канарейке?

– Понятно. Раз так – оставайся. Может, ты голоден? – спросил Артур, заметив, что юный невольник с неприкрытым вожделением косится в сторону тарелок с рахат-лукумом.

– О… Ну если только совсем чуть-чуть, – робко произнес мальчик, все же не сумев скрыть восхищения в голосе. Артур подвинул в его сторону тарелки. Кик не захотел садиться у стола на подушки; он вороватым движением схватил самый большой кусок и отойдя в сторону, уселся по-армутски на полу и принялся облизывать лакомство, желая продлить удовольствие, насколько это вообще возможно. Артур с нескрываемой жалостью смотрел на своего нового соседа; он всей душой ненавидел рабство, но что было поделать, если это явление так прочно обосновалось в жизни людей.

– Если хочешь, садись рядом со мной, – предложил добросердечный юноша, думая, что мальчику неудобно на полу, однако тот испуганно замотал головой.

– Что ты! У нас ведь совершенно разный статус!

– Разве не все люди равны?

Юный раб немного подумал, а затем изрек глубокомысленно:

– Некоторые все же чуть равнее будут.

– Ты давно в Сулат-хане?

– Не так уж и давно. Я из семьи горшечника. Мы с отцом жили очень бедно, и я добровольно стал рабом. Мне так проще. Не надо думать и ничего решать; за меня думают мои хозяева. И кусок хлеба всегда есть, и питье, и ночлег. Госпожа Оридиан – добрая хозяйка, она не бьет меня. Хотя я ее все равно страсть как боюсь. А еще я собираю все сплетни Сулат-хана; знаю о других такое, чего они сами о себе не знают.

– Вот как? А ты случайно не знаешь, почему Рахмед ушел из театра?

Кик исподлобья взглянул на Артура.

– Вообще-то он и не уходил, – тихим и осторожным голосом произнес он.

– Не понимаю…

– А ты никому не расскажешь, если я поделюсь с тобой? – спросил мальчишка, начиная вдруг испуганно озираться по сторонам.

– Да мне и рассказывать-то особенно некому, – криво усмехнулся Артур.

– Рахмед был очень хорошим актером. Я не знаю, как это слово достоверно произносится, но у нас про таких говорят: «Его в детстве кобылица языком лизнула».

– Талантливый, что ли?

– Наверное. Очень хорошо играл. Даже госпожа, – здесь Кик понизил голос так сильно, будто боялся, что хозяйка непременно подслушает его слова, – даже госпожа один раз прослезилась, глядя на его игру.

– Так что же с ним случилось? – в нетерпении поторопил мальчишку Артур. Он вспомнил, что госпожа Оридиан однажды не очень хорошо обмолвилась о Рахмеде, назвав того плохим атером.

Кик смущенно улыбнулся; ему явно доставляло удовольствие осознавать, что он, будучи