Фантастика 2026-117 - Елена Свободная

в руки записку. Почерк был нарочито кривым, неопрятным. Чернила оставили на бумаге неаккуратные кляксы. Артуру почему-то подумалось, что писал левша. Наверное, оттого, что буквы как бы слегка заваливались влево.

Завтра ему непременно следует рассказать об этом неприятном происшествии госпоже Оридиан. Если, конечно, хозяйка сама не замешана в этой дурацкой истории. Но Артуру сложно было представить, чтобы госпожа Оридиан, весьма неглупая женщина, занималась подобным ребячеством. Впрочем, как знать.

На негнущихся ногах Артур прошел в свою спальню, где было совсем темно. Кто-то предупредительно спустил на окнах занавеси, оставив лишь маленькую щель, откуда тянулась тонкая серебристая нить лунного света. Изнемогая от усталости, юноша упал на мягкую постель и забылся в нервном сне.

Стоило ли удивляться тому факту, что он не выучил свою роль на завтра? А утром его безжалостно разбудил стук в дверь, а если быть точнее, в гонг, которым мог похвастаться далеко не каждый шатер. Когда громогласное звучание инструмента разлилось по округе, клипсянин чуть не упал со своей кровати, ибо ему спросонья показалось, что на него надвигается целая армия. Вскочив на ноги и толком еще не разобравшись, что к чему, он увидел перед собой взволнованного Хайсама.

– Что с тобой случилось, мой мальчик? – испуганно вопрошал режиссер.

Артур стиснул голову обеими руками; она так сильно раскалывалась, что, казалось, сейчас развалится.

– Я проспал, да? – виноватым голосом проговорил юноша.

– Солнце уже поднялось, а тебя все нет. Мы уже не знали, что и думать. Я решил сам прийти к тебе, чтобы госпожа Оридиан ни о чем не узнала. Хозяйка вот-вот должна заглянуть в театр; она всегда так делает перед тем, как уехать из Сулат-хана. Ежедневный контроль. Если она не застанет тебя среди других актеров, поверь, взбучки тебе не избежать. Еще и гонорара лишат. Госпожа очень любит дисциплину.

– Простите меня, пожалуйста, Хайсам, – тихо пробормотал Артур. – Мне в самом деле ужасно неловко.

– Ничего, мой мальчик. К твоему счастью, я не такой строгий, как госпожа Оридиан, – добродушно улыбнулся армут. – Приводи поскорее себя в порядок. Жду тебя в театре через… Немедленно!

– Да, да, я мигом, – Артур договаривал уже на ходу. Как все неловко получилось! Первый же день начинать с оплошностей. Умывшись и переодевшись, клипсянин почувствовал себя бодрее. На пути в театр настроение его и вовсе заметно улучшилось, однако, переступая порог купольной постройки, Артур вспомнил, что совершенно не выучил роль. Помимо этого, в памяти его вспыли причины, по которым он забыл вчера про все на свете. Мертвая канарейка, залитая воском.

Заходя внутрь театра, юноша лицом к лицу столкнулся с госпожой Оридиан, которая уже покидала пределы своего детища. Лицо хозяйки было весьма сумрачным и явно не предвещало ничего хорошего.

– Сегодня вечером тебе придется объясниться, – холодно отчеканила она и, не дав ему сказать ни слова в свое оправдание, была такова. Расстроенный, юноша прошел небольшой коридор и оказался в главном зале. Внутри было довольно темно, но сцена, пыльные декорации и густо размалеванные драпировки освещались яркими факелами.

Разумеется, вся труппа была уже в сборе; вовсю шла репетиция. Произносились какие-то ожесточенные реплики; каждая фраза и эмоция, ее сопровождавшая, были утрированны до такой степени, что на первый взгляд казались искусственными. Однако, когда к ним вихрем ворвался новенький, все смолкли и с нескрываемым любопытством воззрились на вошедшего. Несколько секунд длилось это безмолвное созерцание, но вот какая-то бледная девица кинулась к Артуру навстречу и к его удивлению и даже ужасу без малейшего стеснения повисла у него на шее.

– Мой прекрасный Гамаил! – экзальтированно воскликнула она. – А вот и ты! Вчера весь день я думала только о тебе, даже Измаил принялся меня ревновать! Какой же ты красавец, в самом деле! Я знала, знала, что ты будешь гораздо лучше Рахмеда!

– Прошу прощения, я не совсем… – смущенно начал Артур, тщетно пытаясь отлепить от себя восторженную девицу, но она, чувствуя сопротивление, напротив, еще пуще прилеплялась к нему, точно лесной клещ.

Остальные актеры добродушно засмеялись, наблюдая эту весьма потешную сцену. Однако потом вмешался Хайсам:

– Оланечка, дорогая, дай новичку прийти в себя, ты совсем его смутила!

– Он так миленько покраснел, просто пре-ле-сть! – еще более восторженно воскликнула девица, но Артура все-таки отпустила. Юноша с благодарностью покосился на Хайсама; тот был облачен в бархатный пиджак и брюки, а на голове у него красовался роскошный парик, менявший его внешность до неузнаваемости.

– Пока тебя не было, я играл Гамаила, – пояснил мужчина и одной рукой стянул волосы с головы, так же небрежно и невозмутимо, как обычно снимают с себя носки.

– Я прошу прощения за опоздание! – робко пробормотал Артур, глядя на актеров. Перед ним стояло десять человек совершенно разной наружности, возраста и пола.

– Не извиняйтесь, с кем не бывает, – добродушно произнес осанистый господин в потускневшем пыльном халате. Глаза его были ярко подведены углем. – Меня зовут Чибис, это мое сценическое прозвище, запоминайте так. Хайсам вас отрекомендовал как отличного актера, так что премного рад с вами познакомиться, Тахир. Уверен, ваше появление прославит труппу!

–Д-да, надеюсь, – неуверенно пробормотал Артур, пожимая руку господину Чибису.

– А я – ваша уважаемая матушка, госпожа Амброзия! – воскликнула полная женщина и заключила юношу в крепкие объятия. – Рада, что блудный сын, наконец, вернулся.

– А я – Измаир, продавец овощей, – высокомерно заявил худощавый юноша с нервно трясущимся кадыком. – И руку тебе подавать не стану!

Артур удивленно покосился на парня.

– Надеюсь, ты задержишься здесь не дольше, чем Рахмед! – наглым тоном продолжил задира.

– Кто такой Рахмед? – невозмутимо поинтересовался Артур.

– Играл Гамаила до тебя. Только это несчастливая роль, обычно долго с ней не задерживаются, – фыркнул Измаир. – Думаю, и тебя очень быстро выставят за порог.

– Измаир! – с укором воскликнул Хайсам. – Зачем ты так разговариваешь с новичком?

– А что он себе позволяет? В первый же день заставил нас всех ждать, да еще и смотрит на меня так дерзко… Я бы его вздул, чтоб не задавался, да только не хочу руки марать.

– Прошу извинить его! – произнесла Оланечка примирительно. – Измаир влюблен в меня по пьесе, но, как я подозреваю, и по жизни тоже. Порою он бывает невыносимым, но ты его не слушай. И, конечно, ты куда лучше и красивее Рахмеда, я-то уж в этом разбираюсь.

Забавно, но в профиль славная беруанская актриса чем-то смахивала на овцу, и если убрать из ее имени несколько букв и добавить одну, так и получалось – Овечка. Именно эта бестолковая мысль пришла Артуру в голову, когда он смотрел на ее восторженное лицо и мелкие кудряшки,