Фантастика 2026-117 - Елена Свободная

Шестым человеком, с которым Артуру предстояло познакомиться, был не то парень, не то девчонка. Возраст существа быль столь же слабо различим. Все его лицо было изборождено крупными фурункулами, что еще больше затрудняло определение его принадлежности к какому-либо полу, а безразмерные штаны и халат и вовсе сбивали с толку.

– Привет! А я, пожалуй, подам тебе руку, не побрезгую! – нагловато и совсем по-мальчишески воскликнуло загадочное существо, а потом добавило нежным девичьим голоском. – Ты и вправду куда лучше подходишь на роль Гамаила. Меня зовут Иса. Или Ис.

Артур пожал руку девочке, однако спустя секунду она совершенно по-пацански обтерла ладони о штанины и сплюнула на пол. Артур постеснялся уточнять, но, наверное, перед ним находился все-таки мальчик.

– Ис – это наше чадо, феноменальный ребенок. Делает такие трюки, что обзавидуешься, – умиленно проговорила госпожа Амброзия, с любовью глядя на дитя-феномена. Впрочем, дитя ничуть не умилилось этим трогательным словам, а вновь смачно сплюнуло на сцену.

Среди актеров были также два брата-близнеца – Амбрек и Качапурек, игравшие разбойников. Их смуглые армутские лица были так похожи, а имена столь созвучны, что Артур не мог к ним обращаться без риска перепутать. Девятым человеком оказался господин Шитар, который, как потом выяснилось, по пьесе пленял Артура.

Десятым членом труппы был сам Хайсам. Он тоже играл стражника, но помимо этого еще и руководил репетициями.

В целом, актеры обрадовались вновь прибывшему, ибо надеялись, что тот принесет театру славу. Но вот сам Артур на это надеяться не смел, ибо не имел склонности преувеличивать свои скромные возможности.

Итак, началась репетиция. Здесь у актеров произошло первое разочарование, ибо выяснилось, что новенький совершенно не знает своих слов. Пришлось ему потратить какое-то время на то, чтобы вкратце с ними ознакомиться. К огромному сожалению Артура, текст был таким глупым и примитивным, что целиком он все никак не укладывался у него в голове. Какое-то банальное любовное бормотание, потом слезы, вновь признания в любви, совершенно надуманные страдания, ревность… В конце главный герой попадал в руки стражников, после чего следовала невероятно душещипательная сцена, когда он слезно умолял своих надзирателей отпустить его на свободу к любимой. Пьеса оказалась такого отвратительного содержания, что как бы ни старался Артур запомнить хоть что-то, перед его глазами лишь бестолково всплывали ничего не значащие слова и междометия, не объединенные друг с другом никакой глубокой идеей, либо же мыслью.

– Мне не терпится поскорее начать! – воскликнула Оланечка, прервав бессмысленные попытки Артура заучить слова.

– Давайте сперва попросим новичка что-нибудь сделать… Например, признайтесь в любви вашей прекрасной напарнице! – предложил осанистый господин Чибис. При этих словах дитя-феномен неприлично прыснуло со смеху, встало на руки и в таком положении дурашливо прошлось по сцене. Халат его распахнулся, а под ним оказалась роба, такая же безразмерная и угловатая, как и вся прочая его одежда. Но Оланечке идея господина Чибиса ужасно понравилась. Она порывисто подошла к Артуру, зардевшемуся от смущения, и взволнованно посмотрела ему в глаза.

– Признайся же, мой дорогой Гамаил!

– Гм-м…– беспомощно протянул Артур, ужасно робея. Он с трудом представлял, чтобы такие важные слова произносились понарошку, не всерьез. И потом, одно дело – признаваться в любви Диане, и совсем другое…

– М-можно, я начну с чего-нибудь другого? Мне непривычно так сразу… – пролепетал он, вызвав тем самым у остальных легкое недоумение. Как это непривычно? Талантливый актер должен уметь начинать игру в любой момент, и потом, разве это такое уж сложное дело – признаться даме своего сердца в любви?

Что ж. Они начали с другого. Но в ходе репетиции выявилось еще одно весьма досадное недоразумение. Оказалось, что столь расхваленный и подающий надежды актер, помимо красивой внешности, не обладает решительно никакими качествами, способными привлечь зрителя. Артур был совершенно деревянным, даже во время общения со своей уважаемой матушкой природная грация его словно бы улетучилась, и он бестолково перемещался по сцене, будто мул, потерявший хозяина. Вдобавок он постоянно путал слова, из-за чего невпопад краснел и смущался, когда того совершенно не требовала ситуация. В самые трагичные моменты пьесы, напротив, ему было ужасно смешно, и он все никак не мог с собой совладать: восторженная девица, его напарница, все-таки столь походила на овцу, что он ни о чем другом и думать не мог. Особенно когда она так серьезно смотрела на него, томно закатывала свои круглые глаза и немного приоткрывала рот. Казалось, вот-вот – и блистательная актриса вместо членораздельных слов издаст блеяние и начнет жевать траву.

Когда наступила спасительная передышка в виде короткого отдыха, Артур отошел чуть поодаль от других актеров, стараясь психологически настроить себя на предстоящую игру. Но клипсянину не дали побыть одному – дитя-феномен подошло к нему вплотную и сказало мужицким баском:

– Похоже, твоя напарница втюрилась в тебя. Каково это, а?

– Каково «что»? – не понял Артур, покосившись на странное дитя.

– Ну, чувствовать на себе женское внимание и все такое. Тем более со стороны лучшей беруанской актрисы.

Артур неопределенно пожал плечами. Откровенно говоря, он не обращал на это внимания. Сейчас его больше волновала его собственная игра.

– А ты тоже беруане…ка? – неловко поинтересовался Артур, совершенно не понимая, как бы тактично выяснить пол дитя-феномена. Впрочем, высказанная фраза вышла совсем глупой, поэтому он поспешно переформулировал ее:

– Я хочу сказать, ты ведь тоже из Беру?

Существо по-мальчишески хохотнуло.

– А что? На свидание хочешь позвать? – дурачась, поинтересовалось оно и отошло, оставив Артура недоумевать.

Началась вторая часть репетиции. Игра новичка (если и позволительно было так назвать его бестолковые метания по сцене) не улучшилась и, видимо, выглядела столь неутешительной и даже нелепой, что в конечном итоге все без исключения, помимо собственной воли, стали чувствовать по отношению к нему недовольство. Актеры очень уж надеялись, что им в труппу достался настоящий талант. Будучи достаточно тщеславными, они страстно желали признания со стороны публики. Красивый талантливый актер как раз мог прославить их команду, тем более что именно в таком свете Артура представили Хайсам и госпожа Оридиан.

Подобный позор нуждался в объяснении. Поэтому в конце репетиции режиссер сказал остальным извиняющимся тоном:

– У нашего мальчика сегодня первый день. Не стоит ждать от него слишком многого. Он еще стесняется и оттого играет м-м-м… неловко.

– Просто отвратно! – издевательским мальчишеским голосом пропело дитя-феномен, и тут же добавило с поистине женским кокетством: – Но такому красавчику ведь все простительно.

– Вовсе не все! – воскликнула раздосадованная Оланечка, до глубины души