"Фантастика 2026-186". Компиляция. Книги 1-25 - Айлин Лин

Но тут мой взгляд невольно зацепился за странную компанию, появившуюся со стороны улицы. Впереди, по-хозяйски чеканя шаг, шел темноволосый тип с зализанными на две стороны пробором волосами. На нем сидел щегольской костюм, который выглядел даже более статусным и дорогим, чем те отличные вещи, что я шил на заказ у своего проверенного еврея-портного. И направлялся этот лощеный щеголь, а за его спиной еще шесть подобных напыщенных представителей местной «золотой молодежи», конкретно к моему двору.

— Аркадий⁈ — испуганно выдохнула Элеонора, одним словом подтвердив мои самые скверные догадки.

Ну вот. Приехали. Теперь мне еще и женишка ее для пущей радости не хватает! Почему судьба не дает мне хоть немного передышки? Только-только выдохнул, а она всё подкидывает и подкидывает новые испытания. Да еще в тот момент, когда я со старыми врагами до конца расплатиться не успел.

Эх, видимо, карма у меня такая. Бесперебойная.

Глава 13

Калуга.

2 июня 1887 года.

— Вы что, за мной следили? — всполошилась Элеонора, резко отдернув руку, когда вроде бы как официальный жених приблизился вплотную и попытался по-хозяйски перехватить ее запястье для поцелуя.

Я мгновенно напрягся, до хруста в костяшках сжав кулаки. Это была МОЯ женщина! И в эту секунду мне было абсолютно плевать на любые сословные предрассудки, светские политесы и разницу в нашем положении. Но нужно было за что-то зацепиться, не выглядеть ревнивцем без царя в голове.

— Должен же я знать, чем изволит заниматься моя будущая жена, — холодно процедил Аркадий. — А то в обществе ходят прескверные слухи, будто вы, Элеонора Рудольфовна, стремитесь прослыть блудливой женщиной.

Сказав это, он брезгливо, свысока скользнул взглядом по нашей компании: посмотрел на меня, на Игната, на двух крепких мужиков, стоявших чуть позади. Аркадий явно не знал в лицо того, о ком ему нашептали. Не знал, с кем именно Элеонора Рудольфовна крутит шашни. Зато мои ребята все как один покосились на меня. В их глазах читался откровенный страх. Все всё понимали: если я сейчас сорвусь, мы этих лощеных дворянчиков раскатаем по земле за милую душу, причем без особого труда. Но вот расхлебывать последствия такой драки для людей подлого сословия будет не просто больно, а катастрофично. Каторга — в лучшем случае.

— Милостивый государь, а вам не кажется, что вы обязаны немедленно извиниться перед дамой? Что за похабные намеки? — чеканя каждое слово, я сделал шаг вперед, плотно заслонив собой Элеонору.

Брови Аркадия поползли вверх.

— Так это ты тот нахал, что шлет моей невесте цветочки? — осклабился он.

«Ох, ну почему проблемы никак не желают обходить меня стороной? — мелькнула тоскливая мысль. — Прямо магнит для неприятностей. Мало мне их было в этой жизни, что ли?»

— Да. Потому что Элеонора Рудольфовна — чистейшей души ангел, человек, достойный купаться в обожании и лучших цветах. И раз вы посмели вслух усомниться в ее чести, то должны понимать: даром вам это с рук не сойдет.

Я говорил ровно то, что обязан был сказать в такой ситуации нормальный мужик.

Аркадий лишь презрительно усмехнулся. Он перехватил свою дорогую трость с увесистым серебряным набалдашником и принялся картинно крутить ее в руке, словно цирковой жонглер. У меня этот жест вызвал лишь одну стойкую ассоциацию — с дешевыми видеокассетными боевиками конца двадцатого века, где герои перед дракой долго и нудно крутят нунчаки или палки. Чистая акробатика, игра на публику, не имеющая ничего общего с реальным мордобоем.

— Ты прямо здесь и сейчас поклянешься, что больше на пушечный выстрел не приблизишься к Элеоноре Рудольфовне. Она твои веники не принимала и впредь принимать не станет. По Сеньке шапка, хам, — выплюнул Аркадий, оглядываясь на своих приятелей в поисках поддержки своего кривого юмора.

— Нет, — спокойно и лаконично ответил я.

Аркадий осекся. Насмешка сползла с его лица. Он слишком привык к тому, что при появлении благородного господина человек моего сословия должен немедленно вжимать голову в плечи. Мой короткий отказ просто не укладывался в его картину мира.

— Прохор, я совершенно не нуждаюсь в вашей поддержке. Будьте любезны оставить меня в покое, — голос Элеоноры звучал нарочито холодно и решительно, но я уже достаточно хорошо знал ее, чтобы уловить за этой напускной резкостью едва заметную, предательскую дрожь.

Она отчаянно пыталась отгородить меня от неминуемых проблем. Спасала, бросаясь на амбразуру сословных приличий.

— Вот именно. Слышал, Прошка, или как там тебя? — самодовольно протянул Аркадий, брезгливо бросив мне под ноги серебряную монету. — Возьми рубль и ступай с миром, пока цел. А вы, Элеонора Рудольфовна, немедленно проследуйте за мной. Нам предстоит весьма серьезный разговор.

— Я, милостивый государь, с превеликим удовольствием дам вам и два, и десять рублей, лишь бы вы сию же секунду убрались отсюда с глаз долой, — чеканя слова, ответил я, не глядя на брошенную подачку. — Как ей поступать — она вольна решать сама. Элеонора еще не стала вашей законной женой, и я искренне надеюсь, что такой мерзости, как брак с вами, не произойдет никогда.

Лицо дворянина перекосило от бешенства. Он резко размахнулся, намереваясь проломить мне череп тяжелым набалдашником своей пижонской трости. Но замах был настолько широким и дилетантским, что я, при желании, успел бы неспеша достать папиросу и прикурить, пока летит удар. Я просто сделал короткий шаг в сторону, едва не наступив на подол платья Элеоноры, и тяжелая трость со свистом рассекла пустоту.

— Элеонора Рудольфовна, сделайте милость, отойдите в сторону, — не оборачиваясь, бросил я. — А то тут некоторые мальчики палками размахались.

— Прохор, молю тебя, не надо! Христом богом прошу! — вскрикнула она, но всё же испуганно отшатнулась назад.

В жизни любого нормального мужчины случаются такие моменты, когда отступать нельзя. Даже если на кону стоит твоя собственная свобода или жизнь, даже если впереди маячит каторга и нескончаемые беды. Нельзя давать в обиду свою женщину. Ту единственную, которая для тебя — не просто временная блажь или мимолетное увлечение, а та, в которой ты видишь будущую мать своих детей.

Аркадий, ослепленный яростью, ринулся в новую атаку. От второго, такого же неуклюжего удара я ушел коротким уклоном, сделал резкий подскок, сокращая дистанцию, и вложил весь вес корпуса в короткий, сокрушительный правый хук снизу-вверх. Кулак с глухим хрустом впечатался дворянину точно в челюсть. Глаза Аркадия закатились, и он мешком рухнул на брусчатку, выронив трость.

Его лощеные дружки, секунду назад предвкушавшие избиение