Сестра грифонам - Джен Уильямс

С этими словами она исчезла. Раздался оглушительный треск, и еще одна часть потолка обрушилась, давя и разгоняя жуков. Каэто поднял глаза и увидел небо – высокое, голубое и совершенно пустое. Где-то в Черном городе с грохотом рушились дома.

– Что я натворил?

77

Они вернулись в одинокую хижину. Добраться до нее, и так скрытую от взора, теперь стало намного труднее – шел сильный снег и стояла глубокая ночь. Мертвенный лунный свет отражался от снега, нагоняя жуть, а в заиндевелом окошке горел оранжевый огонек. Изнутри доносились голоса. Люди в доме кричали.

– Что это? – спросила Инис, потирая виски. – Почему у твоих воспоминаний такие острые края?

– Наверное, потому, что они все сломанные, – просто сказала Левен. – Надеюсь, конец уже скоро. Мне совсем не хочется туда возвращаться.

– А придется, – заметила Инис.

Левен повернулась и посмотрела на нее. Та и вправду была похожа на существо, рожденное в гнезде: корка грязи покрывала ее с головы до пят, не позволяя разглядеть, какого цвета у нее кожа; в волосах виднелись перья, и новые, и старые, явно вплетенные туда не за какую-ту особую красоту или иные свойства, а просто потому, что девушке отчаянно хотелось походить на тех, кем ей не дано было стать. Инис, дитя грифонов, не вылупившееся из яйца, – чем дольше Левен смотрела на нее, тем яснее видела правду.

Она отвернулась:

– Тогда пошли.

В хижине было натоплено. В камине пылал огонь, которому словно придавала жара яростная ссора мужчины и женщины. На деревянном стуле сидела девочка – Дэрин, напомнила себе Левен, ее зовут Дэрин. Ее руки, покрытые коркой засохшей крови, свободно висели вдоль боков, плечи были опущены, левый бок прочертили серебристо-голубые рудные линии. Взгляд был устремлен в пустоту, лицо ничего не выражало. В кроватке у камина тихо плакала малышка.

– Что ты с ней сделала? Что ты сделала с девочкой? – яростно выкрикнул Овейн, показывая на Дэрин. Потом схватил дочь за плечо и сильно встряхнул, но та оставалась безучастной. – Посмотри на нее, Эчни! Она не понимает, кто мы!

Эчни, женщина, которую Левен знала как Тайли, скрестила руки на груди. Она выглядела уже не так уверенно, как тогда, когда привязывала дочь к камню, – возможно, потому, что на одежде алхимика еще не высохла кровь, – но ее лоб был нахмурен, а губы плотно сжаты.

– Просто неожиданный побочный эффект. Неудачный эксперимент.

Ее муж возмущенно вскрикнул, но она лишь покачала головой:

– В самом деле, Овейн, ну что она потеряла? Четырнадцать лет жизни в лесу? Все ее воспоминания будут об одном и том же, снова и снова.

– Что она потеряла? – хрипло переспросил Овейн. – Она потеряла нас, Эчни. А мы потеряли ее.

– Но подумай о силе, Овейн! – Лицо Эчни оживилось, на нем отразилась радость, на которую было страшно смотреть. – Она намного превосходит все, о чем могли хотя бы мечтать друины. Это сила титанов, собранная воедино и пропущенная через кожу и кровь нашей дочери. Ты еще не видел, на что она способна! Да, она потеряла свои воспоминания – ничего, обретет новые. В конце концов, все будет так же, как раньше, только Дэрин станет другой… она станет богиней!

– Значит, ты еще не забыла ее имя, – сказал Овейн. – Или тебе просто нужны названия для всех твоих орудий?

С этими словами он встал перед девочкой на колени и взял ее безвольную ладонь. Он целовал ее, тер своими большими руками и то и дело заглядывал девочке в лицо, словно ища в нем что-то.

– Дэрин, милая. Ты помнишь меня, девочка? Я твой папа.

Девочка медленно моргнула, глядя на него.

– Поговори со мной, птичка моя. Ты ведь помнишь папу, да?

– Возможно, я найду способ избежать этого побочного эффекта в будущем, – задумчиво произнесла Эчни.

Она подошла к кроватке и уставилась на Алоу. Малышка смотрела на мать снизу вверх, ее личико смутно краснело среди пеленок.

– Может быть, иная конфигурация линий или сонный напиток помогут. Да. Думаю, в следующий раз надо будет испробовать снотворное покрепче, например, из голубой туфельки.

Овейн подошел, оттолкнул женщину от кроватки и взял из нее малышку.

– Что ты делаешь? – нахмурилась алхимик.

– Ты больше никогда не поднимешь руку на наших дочерей, – сказал он.

На его щеках поблескивали следы от слез, но глаза, серые, как грозовая туча, смотрели сурово. «У меня такие же серые глаза», – подумала Левен.

– Я забираю их. Дэрин, идем со мной, милая.

Девочка не двинулась с места.

Эчни рассмеялась:

– Что ты собираешься делать? Здесь на много миль никого нет. Идет снег.

– Дэрин! Идем, пожалуйста, мне не донести вас двоих по снегу.

Девочка слегка приподняла подбородок, как будто услышала зов издалека, но с места не двинулась. Овейн на секунду задумался, потом решительно стянул со стола скатерть и завернул в нее малышку.

– Дэрин, милая, я вернусь за тобой, клянусь.

Он плечом распахнул дверь и с ребенком на руках шагнул в ночь. Снег повалил еще сильнее, и через пару мгновений плечистая фигура мужчины растаяла в метели. Эчни смотрела ему вслед, дрожа всем телом, словно едва сдерживала эмоции. Потом подошла к Дэрин и положила руку на спинку ее стула.

– Дэрин. Мне нужно, чтобы ты сделала для меня кое-что.

* * *

Они стояли рядом и смотрели, как мужчина несет ребенка к лесной опушке. Инис рискнула взглянуть в лицо человеческой женщине. Ее глаза потемнели, губы сжались в тонкую, мрачную линию. Зимний холод, казалось, пронизывал их насквозь.

– Он идет в Эльвинию, – тихо произнесла Инис. – Еще немного на север, и они окажутся в стране грифонов.

– Она была права, – сказал Левен. – Зря он вышел на улицу ночью.

– Почему? – спросила Инис, но Левен только покачала головой.

Они продолжили наблюдать за человеком, который, спотыкаясь, брел на север. Вот он остановился, тяжело дыша, поднял малышку и плотнее закутал ее в скатерть.

– Прости, Алоу, – сказал он и чмокнул ее в носик. – Мы скоро найдем убежище, переночуем там, а утром пойдем в Досрайх. Если повезет, мы встретим друина, смотрителя Троп, и он доставит нас туда быстро.

Вдруг из темноты вышла стройная фигура, чье лицо светилось жутким голубоватым светом. Увидев ее, Овейн невольно отшатнулся. На него молча смотрела его старшая дочь, Дэрин. В руке она держала странный меч, словно сделанный из голубого света, который потрескивал и переливался, как будто еще не обрел свою конечную форму.

– Дэрин? Что это? Ты пришла за нами? – Овейн шагнул к