Сестра грифонам - Джен Уильямс

окровавленные руки, и через несколько мучительно долгих мгновений жуки начали расступаться, открывая мощенную неровным камнем дорогу, которая вела в дальний конец пещеры. Каэто и Тайли направились туда, причем Тайли буквально взмокла от усилий. По обе стороны тропы спали под стеклянными шестиугольными окнами отанимы. Тысячи и тысячи отанимов.

– Ты спятил, – прохрипела Тайли. Крупные капли крови стекали по ее подбородку и падали на камни. – Она убьет тебя. Даже Феллдир знает это. Она убьет всех.

– На твоем месте я боялся бы не Икарайн Светоносной, а того, что твои внутренности вот-вот превратятся в суп. – Каэто крепче стиснул ей руку. – Пойдем. Ее могила прямо перед нами.

В отличие от других титанов, Икарайн лежала на земле, а не под ней. Каэто предполагал, что, возможно, Друиданнон не хотел, чтобы она сообщалась с другими.

Добравшись до саркофага, они увидели длинный прямоугольный ящик из странного шероховатого вещества, видом похожего на землю, но твердого, как камень. Глядя на него, Каэто вспомнил высокие башни, возводимые колониями муравьев в пустынях вокруг Стратума. Поверхность шероховатого камня покрывали сотни извилистых линий, очень похожих на те, что вырезала у себя на руке Тайли.

Алхимик положила дрожащую руку на камень саркофага. Тяжело дыша, она с трудом выговорила:

– Ты… уверен?

По краям саркофага ползали жуки, их неяркие голубые и зеленые огоньки окутывали саркофаг странным подводным свечением.

– Дай… дай мне противоядие, и… мы уйдем. Просто уйдем, и все.

– Тайли, не тяни время. Ты только вредишь себе. – Каэто отступил на шаг и вытащил свой короткий меч, готовясь применить оружие в том случае, если жуки начнут проявлять излишнее любопытство. – Выпусти ее или умри.

– Тогда пусть последствия… падут на твою голову.

Тайли воздела окровавленные руки, и твердый камень, из которого был сделан саркофаг, начал крошиться. Линии, вырезанные в нем, сначала загорелись неярким белым огнем, потом замерцали и исчезли. Жуки заметались, точно в панике. Пол под их ногами задрожал, и что-то застучало – ТУК-ТУК-ТУК – словно забилось чудовищное сердце. С потолка посыпались пыль и мелкие камни.

– Сейчас все рухнет.

– Что это?

– То, чего ты хотел, посланник. – Тайли упала на колени, но ее голос был полон сил, а когда она запрокинула голову, чтобы посмотреть на Каэто, он увидел ее улыбку. – Боги, я совсем забыла… каково это – чувствовать… быть трауном.

Тут саркофаг раскололся на две половины так, словно в него ударила молния. Куски камня полетели в разные стороны, и Тайли отпрянула, когда что-то полезло из дыры наружу. Существо было огромным, намного больше Феллдира, который уже кричал на лестнице, зовя их. «Странно, только я его вспомнил, как он явился», – подумал Каэто и обернулся. Феллдир стоял на нижней ступеньке, его голову покрывал искусно сработанный шлем с опущенным забралом.

– Беги! – кричал он. – Беги!

Но Каэто не мог. Он словно прирос к месту, глядя, как огромное существо выбирается из гробницы, расшвыривая куски камня, словно солому. Жуки бросились врассыпную, и взглядам открылся пол из стеклянных шестиугольников. Фигура, выбравшаяся из-под обломков, была гуманоидной, но и только. На ней была броня из сине-зеленого металла, в котором Каэто, несмотря на потрясение, узнал титановую руду, а за ее спиной виднелась пара огромных белоперых крыльев. Длинные черные волосы ниспадали ей до пояса, но голову скрывал титановый шлем с плюмажем из золотых перьев. Из узкой прорези его лицевой части на Каэто взглянули глаза, дикие и желтые.

– Наконец-то! – Голос прогремел так, что заложило уши. Фигура подняла руку и указала на Феллдира. – Не думай, что я не вижу тебя, червяк!

Икарайн полностью вышла из саркофага, разбрасывая жуков и камни. В одной руке она что-то несла. Каэто оглянулся, но второго титана уже не оказалось на лестнице. Тайли тоже куда-то скрылась. Тогда он заставил себя шагнуть к великанше, запрокинув голову так, чтобы держать в поле зрения ее шлем.

– Икарайн Светоносная! – Его голос звучал жалобно и тихо. – Я освободил тебя, как ты просила.

Икарайн огляделась, потом покрутила головой и размяла плечи. На Каэто она даже не посмотрела.

– Они отняли у меня тысячи лет, ублюдки. – Она стряхнула грязь со свертка, который держала в руке. – А у тебя, моя сладкая, все равно едва ли имелся шанс повзрослеть. Но это не важно. Сейчас я полечу на их вонючий остров, разыщу там всех медведей и грифонов до последнего, съем их плоть и сердца, соберу их кости, а ты, моя милая…

– Госпожа Икарайн! – в отчаянии воскликнул Каэто.

Тут она наконец взглянула на него сверху, и в неверном свечении, который испускали панцири жуков, ему показалось, будто ее титановое забрало задвигалось, словно живое.

– Прошу вас! Я освободил вас, как вы просили, и теперь молю вас вернуть мне мою… Вы же обещали вернуть мне Белизу. Девочку. Пожалуйста.

В груди Каэто нарастал ужас – он леденил душу, мешал дышать, подсказывая, что совершена непоправимая ошибка, но теперь уже ничего не поделаешь, надо держаться. Он вернет Белизу, и будь что будет. Он не мог поступить иначе.

– А, это ты, легкие кости. – Голос Икарайн был полон шелковистой угрозы. – Да. Я помню наш уговор. Ты все сделал правильно.

Громадина отвернулась от него и склонилась над своей разоренной могилой. Когда она вновь повернулась к Каэто, на ее протянутой к нему ладони лежал какой-то предмет.

– Вот твоя девочка. Возвращаю ее тебе, как и обещала, – сказала она, и в ее голосе послышалось страшное веселье. – Вот только жуки проголодались.

На ладони чудовища лежал хрупкий детский скелет. На нем не осталось плоти, лишь неопрятные пучки сухожилий торчали вокруг суставов. Глаз тоже не было, лишь прядки каштановых волос прилипли кое-где к черепу.

– Что… – Каэто протянул дрожащую руку. – Что это…

Икарайн бросила кости перед ним на пол, вытерла ладонь о нагрудник и отвернулась. Каэто даже не заметил, как она оттолкнулась от пола обеими ногами и врезалась головой в потолок, сразу обрушив половину. Он лишь склонился над костями, защищая их своим телом.

– Белиза?

Куски камня размером с яблоко сыпались ему на спину, но он едва замечал их. Он ощупал пальцами детский череп. Тот был холодным. Внезапная острая боль под ребром привела его в чувство. Он повернул голову. Рядом стояла Тайли, ее рот и подбородок были в крови, зубы оскалены. Она сунула руку под рубашку Каэто, нашарила там пузырек с противоядием и одним движением большого пальца скинула пробку. Каэто удивился – он думал, что она уже умерла, но не тут-то было.

– Сдохни здесь, ублюдок, – прохрипела она, а затем вскинула пузырек к губам и залпом выпила его