Сестра грифонам - Джен Уильямс

Почти все соты, составлявшие раньше дно пещеры, теперь опустели: те отанимы, которые выжили в них, улетели, а тела тех, что умерли раньше или погибли при обрушении пещеры, валялись здесь же, мешая идти.

– Я говорил тебе, что видел дух твоей девочки, – сказал Феллдир. – Она бродила здесь, искала тебя. Она заблудилась. Я поговорил с ней.

Каэто оскалился:

– Ха. Здорово. Тебя потолком по голове треснуло? Или ты всегда был чокнутым?

Титан наконец-то разгневался:

– Ты так мало знаешь о нас, легкокостный, хотя с радостью перемалываешь наши кости, чтобы извлечь из них магию. Может, ты хоть раз послушаешь кого-нибудь из нас, прежде чем вынимать из него кости? – Феллдир перевел дыхание и продолжил: – Я разговаривал с духом твоего ребенка, прямо в этом месте. Она была смущена и раздражена тем, что не может найти дорогу к тебе. Она искала свое тело, путь наверх, к свету, и не находила.

– Ох. – Каэто всхлипнул и промокнул глаза рукавом. Даже если это была ложь, каждое слово гиганта ранило его в самое сердце. – Белиза…

– И тогда я показал ей выход. – Феллдир зашагал по полу пещеры огромными шагами, легко балансируя на остатках пчелиных сот. – Следуй за мной.

– Что ты сделал?

Каэто, спотыкаясь, брел за титаном, стараясь не отставать. Наконец Феллдир остановился. Перед ними была закрытая ячейка. Внутри нее спала титанка с ясным и безмятежным лицом. Прозрачная крышка треснула там, куда в нее ударил обломок.

– Вот она. Целая ячейка, – объявил отаним. – Мы вряд ли когда-нибудь узнаем, почему ее оставили здесь, но, к счастью для нас, так случилось.

Феллдир опустился на колени, просунул пальцы в трещину и потянул вверх, так что крышка раскололась и отошла в сторону. Осколки хрустальной пылью осели на лице титанки, и обитательница сот, к удивлению Каэто, слегка дернулась, как кошка, которой снится мышь.

– С ней, правда, пришлось повозиться, но твоя девочка хитра и настойчива, – добавил отаним.

– Дитя мое… Что ты сделал с ней, Феллдир?

При звуке его голоса веки титанической девочки дрогнули и открылись.

Мгновение спустя она уже выбралась из ячейки, в которой была заперта тысячи лет. У нее оказались длинные черные волосы, глаза фиолетовые, словно сумерки, и крылья в пушистых серых перьях. Каэто отпрянул, уверенный, что дитя титанов убьет их на месте и опустошит весь Черный город, но она уселась на край своей ячейки, пиная хрустальную стенку пятками, как ребенок, сидящий на заборе.

– Привет, шеф, – сказала она, улыбаясь ему знакомой улыбкой. – Ни за что не догадаетесь, где я была.

79

Левен!

Прости, что наша последняя встреча закончилась неудачно. Ты же знаешь меня, я никогда не был силен в разговорах: драться, пить – это мое, а говорильня не про меня. Босс всегда шутила, что если бы она не выкрикивала приказы во весь голос, то я бы пропал. Возможно, она была права, не знаю. В общем, хочу тебе сказать вот что: я беспокоюсь за тебя, будь осторожна. И вот еще что: хватит тебе быть герольдом, ищи что-нибудь получше. Уходи из Стратума и начинай жизнь заново. Надеюсь, ты найдешь то, за что стоит бороться.

Твой друг Форо

Неотправленное письмо герольда Форти герольду Илевен, хранящееся в архиве посланников

– Просто не верится.

– Представь, каково нам.

Левен подбросила в костер еще веточку. Настало утро, и они выбрались из пещеры, чтобы позавтракать. Киллиан слушал их рассказ молча, прервав его лишь однажды, когда в истории появилась Эчни, друинка-изгнанница. Теперь он смотрел на Инис с изумлением.

– Ребенок, которого растили грифоны, – сказал он, качая головой. – Как тебе вообще удалось выжить?

– Мои отцы нашли меня и проявили ко мне доброту, – объяснила Инис. – Им было нелегко растить йенлина-человека в своем гнезде, но они понимали, что это судьба.

– В Эльвинии сделали странный выбор, – вмешался Фестус. Он сидел у самого огня и, пока они разговаривали, чистил свои длинные синие маховые перья. – Но у меня есть другие вопросы к вам, люди. Почему останки моего народа оказались у этой Эчни?

Левен подняла руки так, что металлические линии засверкали в утреннем свете. Если ей суждено закончить жизнь в желудке грифона, то пусть это случится сейчас.

– Помнишь магию, которую моя мать вживила мне в кожу? Она добыта из костей титанов. Сначала Эчни создала ее здесь, на Бретлении, а потом унесла с собой в империю, где, наверное, довела ее до совершенства. Благодаря этим линиям я летаю, почти как ты, и могу вызвать волшебный меч.

Грифон перестал чистить перья и посмотрел на нее, как ястреб на мышь.

– Ты украла наши кости и нашу магию?

Тут Инис встала и подошла к костру. Ее лицо под слоем грязи выглядело измученным и бледным.

– Империя – это люди, которые охотились на нас. Они ранили Фрост и убили Брокен. Это они захватили Т’руук!

– Я узнала наконечник, который висит у тебя на шее, – тихо сказала Левен. – Это от имперской стрелы. За последние восемь лет я повидала их достаточно, чтобы узнать с первого взгляда. Значит, залежи древних костей кончились, и они решили перейти к иному способу добычи.

Во рту у нее было кисло, как будто слова, которые она произносила, отравляли ее.

– Я всегда знал, что империя способна практически на все, но на такое? – покачал головой Киллиан. – Мерзость.

– А я бросила ее, – продолжила Инис так, словно ничего и не слышала. – Я дошла до границы Бретлении, когда должна была бежать к Т’руук. Что, если она… Что, если ее уже…

– Мы найдем ее. – Левен встала. – Я ничем не могу исправить то, что сделала с тобой в детстве, Инис, но клянусь: сначала я пойду с тобой за Т’руук, а потом заставлю империю заплатить за каждую каплю грифоньей крови, которую они пролили. А потом я разыщу нашу милую матушку. – Левен мрачно улыбнулась. – И она заплатит за тебя, за меня и за нашего отца. Вот такая у нас будет семейная встреча.

* * *

Они договорились отправиться в путь, как только соберут свежие припасы. Левен, спустившись к ближайшему ручью, умывалась ледяной водой, когда на ее плечо легла рука Киллиана.

– Левен, – сказал он серьезно. – Нам надо поговорить.

Она обернулась к нему, и ледяная рука сжала сердце. Значит, то, чего она ждала с тех пор, как они с Инис поведали всем свою длинную и страшную историю, случится сейчас.

– Конечно, – сказала она. – Я все понимаю. И не виню тебя. Я – порождение империи, нет,