Северный ветер - Алекс Крэйтон

— Не врут, — с достоинством отвечал Такэда, —когда Дмитрий перевёл ему,— да только рыба та особого приготовления требует, а здесь, в открытом море, для того ни свежей рыбы, ни должного мастерства не достаёт. Как-нибудь в другой раз покажу тебе, Гаврила-сан, когда окажемся в моей земле.

Этот немудрёный, но душевный вечер, полный взаимных расспросов да добродушных, беззлобных подначек меж людьми столь разных краёв и обычаев, запомнился Дмитрию после долгих месяцев плавания как одно из самых отрадных впечатлений всего пути, — и, наблюдая за этим общим застольем со стороны, он в который раз подумал о том, сколь многое в человеческой природе оказывается общим для всех народов земли, стоит лишь дать людям время да добрую волю, чтобы это общее отыскать.

Тем временем жизнь на кораблях шла своим чередом. Три вечера кряду, пока оба судна, миновав уже норвежские шхеры, шли ровным, попутным ходом, теперь уже капитан Манн устраивал в кают-компании «Святого Михаила» общие застолья, куда неизменно приглашались и оба русских начальника, боярин Тимофей Юрьевич да голова стрелецкий Никита Аргамаков, и виднейшие из торговых гостей во главе с Фомой Кузьмичом Шориным, и капитан Ротгирс, покидавший ради такого случая свою «Северную Звезду». Дмитрию, чьё присутствие на этих застольях почиталось делом почти обязательным, приходилось не только высиживать эти долгие вечера с достойным лицом, но и, к собственному изумлению, произносить те самые тосты, каких требовал обычай застолья что московского, что японского двора.

— Пью за здравие государя нашего Михаила Фёдоровича, самодержца всея Руси, — поднимал он оловянную кружку, — да пошлёт ему Господь долгие лета и мудрость правления, а земле его — мир и прибыток от дел, какие ныне вершатся за тридевять земель от стольного города его!

И следом, не давая застолью замереть в неловкой заминке между двумя мирами, что сходились теперь за одним столом, поднимал вторую чашу — на этот раз в честь иного государя, чьё имя произносил уже на японском наречии, переводя тут же для русских гостей смысл сказанного:

— А это — за сёгуна Токугаву Хидэтаду, властителя земли Ниппон, и за Огосё, отца его, чья мудрость сделала возможным само это плавание!

Аргамаков, человек воинский и не склонный к цветистым словесам, слушал эти тосты, неизменно крякая в густые усы, а Шорин, напротив, всякий раз причмокивал от удовольствия, находя в подобной учтивости залог будущих прибыльных дел, — и лишь один из сидевших за общим столом, ЛжеЧебыкин в низко надвинутом треухе, слушал эти пышные речи с тем неизменным, ничего не выражающим спокойствием, что Дмитрий теперь, зная правду, распознавал уже не как природную сдержанность, а как выученную маску. Однажды, поднимая очередную чашу, Дмитрий поймал на себе его взгляд — короткий, брошенный исподлобья с едва уловимым весельем, — взгляд, говоривший яснее всякой речи: «Ты играешь свою роль искуснее, чем я мог ожидать».

— Дозволь спросить тебя, боярин, — обратился к нему в один из таких вечеров Тимофей Юрьевич, отставив в сторону кружку и утирая усы тыльной стороной ладони с той степенностью, что приличествовала мужу его лет и его звания, — а по прибытии в землю Японскую как мыслишь дело торговое дальше вести? Государь наказывал мне доподлинно разведать, крепко ли оно станет на будущее, али то была удача единожды, а после — как знать.

— Дело крепкое, Тимофей Юрьевич, — отвечал Дмитрий, обращаясь к боярину с тем почтением да тем слогом, что подобали разговору с человеком его чина, — сёгун сам о том печётся, ибо выгода обоюдная и государству его немалая: шёлк да лаковую работу продавать некому, окромя как через южных варваров — так они называют всех голландцев и португальцев, — а те втридорога берут за посредничество своё. Когда наладим прямой торговый путь, то и им, и нам прибыток сулит без лишних рук.

— Дело говоришь, — кивнул Аргамаков, до того молчавший, разглядывая с прищуром недопитую кружку. — А что до охраны того пути, — прибавил он, обращаясь уже более к Тимофею Юрьевичу, чем к самому Дмитрию, — так тут государю впредь придётся крепко подумать: путь неблизкий, а желающих поживиться чужим добром хватает что на суше, что на море, вон хоть шведы, что нам покоя не дают.

— О том ещё успеем порассуждать, — заметил Тимофей Юрьевич с той рассудительной неспешностью, что отличала его во всяком деле, — покамест же чую я, что дело сие государю нашему принесёт славы не менее, нежели прибытку, а слава государева — она и всей земле Русской на пользу.

Капитан Манн, слушавший этот разговор через сбивчивый, но вполне понятный перевод одного из голландских матросов, знавших немного по-русски, кивал одобрительно, а после, дождавшись паузы, вставил и своё слово — тем ровным, чуть медленным выговором, каким изъяснялся он всегда, подбирая русские слова с осторожностью человека, для которого язык этот оставался хотя и знакомым, но всё же чужим:

— Хорошее дело, господа. Торговля — она как ветер: дует туда, где выгода есть, и никакая пошлина её не остановит совсем, только направление немного меняет. Моя компания тоже захочет свою долю, я думаю, но это уже не моя забота, а дело для контор в Лондоне.

— Твоя забота, капитан Манн, — довезти нас живыми да в целости, — отозвался Шорин с добродушной усмешкой, — а уж дальше мы как-нибудь сами, с Божьей помощью, распорядимся.

Ротгирс, слушавший этот разговор с обычной своей сухой невозмутимостью, лишь усмехнулся в ответ да заметил по-голландски что-то короткое своему соотечественнику-переводчику, отчего тот, переводя, не удержался от смешка, — а после, обратившись уже прямо к Дмитрию, произнёс со своим неизменным спокойствием:

— Дзимитори-сан, я тридцать лет хожу по морю и знаю одно: дело, что начато честно и без обмана с обеих сторон, живёт долго. А дело ваше, сколько я вижу, начато именно так. Остальное — уже забота купцов да государей, не моряков.

Для откровенного разговора с ЛжеЧебыкиным, Дмитрий улучив тихий вечер, когда купец, по обыкновению, стоял в одиночестве на шкафуте, подошёл к нему открыто и произнёс тихо:

— Мне нужно с тобой поговорить. Пойдём в каюту.

Тот кивнул без единого слова, и оба прошли в ту самую тесную каюту, где неделю назад произошёл разговор, перевернувший для Дмитрия всё понимание об окружающем его мире.

—