Фантастика 2026-117 - Елена Свободная

значит, верный Кик ждал его возвращения. Однако, подойдя к порогу и дотронувшись до молнии на двери, юноша в нерешительности замер, ибо услышал чьи-то приглушенные голоса. Артур тихо и осторожно прошел внутрь, так как подозревал, что не стоит раньше времени выдавать своего присутствия.

Перед горящим камином стояли два человека – его сосед Кик и дитя-феномен, облаченное как и всегда в балахон. Сообщники тихо и очень взволнованно переговаривались между собой.

– Я надеялся, что он провалит выступление, но все сложилось с точностью до наоборот. Значит, госпожа оставит его в театре! – раздраженно ругалось дитя. – Я же просил тебя запугать его, рассказать побольше про Рахмеда и других… Почему ты этого не сделал?

– Я рассказывал, – виновато оправдывался Кик, – но его это, похоже, не очень-то напугало.

– Не верю, чтобы его не смутила канарейка. Меня до сих пор в дрожь кидает от этой проделки.

– Зря ты все это затеял!

– Мне хотелось, чтобы он поскорее убрался. Уже в тот момент, когда Хайсам сообщил нам о новом многообещающем актере со смазливой физиономией, я понял, что нужно срочно принимать меры. Меня до сих пор коробит от мысли, что он объяснялся в любви с Оланечкой.

– Не он, так кто-то еще, – мудро отвечал Кик.

– Если бы его не взяли, Гамаила бы играл Хайсам. А это, поверь, куда легче перенести. К Хайсаму ревновать – все равно что к песку в пустыне, по которому ступали ее ноги. В любом случае, ты ничего от меня не получишь. Ты должен был убедить его поскорее уйти из Сулат-хана, а вместо этого.... Именно из-за тебя Тахир сыграл вчера столь мастерски.

– Но я не виноват! – обиженно воскликнул Кик.

Они еще что-то говорили, но Артур не стал дослушивать. Он только тихонько взял теплый полушубок и ковровую суму с вяленой кониной, горстью скарабеев в сладкой глазури и тыквенной флягой с водой. Жаль, что его одежда была неподходящей для походов; госпожа Оридиан, ценившая эстетику во всем, предпочитала, чтобы ее любимец одевался в самые лучшие армутские наряды, которые помимо прочих своих недостатков еще и притягивали чужое внимание. Любой разбойник, заприметив армутского франта в богатых шелковых одеждах, захочет поживиться, а выступать приманкой для сомнительных личностей юноше вовсе не хотелось.

Артур поспешно вышел в полумрак города. Значит вот кто стоял за всеми этими глупыми мальчишескими выходками? Загадочное дитя-феномен, которое на самом деле оказалось юношей, по уши влюбленным в Оланечку? Кик тоже хорош, но Артур его не осуждал. Да и с чего ему было его осуждать, когда он и сам не так давно вел себя не лучше.

В отчетном шатре Артуру сразу же выдали все деньги – никаких вопросов и затруднений. Наконец со всеми приготовлениями было покончено, и клипсянин беспрепятственно пересек ров с аллигаторами. Сулат-хан темным барханом маячил за его спиной. Неужели он снова свободен? Никто не останавливал его, не мешал. Удивительное чувство покоя разлилось по его телу; хоть он еще и не выздоровел в полной мере, но тем не менее почувствовал себя во сто крат сильнее, будто внутри него открылся какой-то дополнительный резерв, второе дыхание.

Он шел недолго, как вдруг позади себя услышал шум приближающейся кареты; Артур недоуменно оглянулся. В проеме ажурной дверцы показалось улыбающееся лицо Хайсама.

– Хорошо, что мне удалось тебя нагнать. Ты даже не попрощался со мной! – с явной укоризной в голосе произнес режиссер.

Артур виновато опустил голову.

– Я сам до конца не знал, что уйду сегодня, – признался он.

– Садись ко мне. Ты сильно болен; в таком состоянии не пристало разгуливать по ночам. Я отвезу тебя к твоему другу.

– Хорошо, – с улыбкой ответил Артур, и на ходу запрыгнул в карету. Колеса застревали в песке, за счет чего она ползла медленнее черепахи.

– Куда тебя добросить?

Артур объяснил. В целом, жилище Гассана находилось не так уж и далеко от Сулат-хана. Откровенно говоря, ему не составило бы огромного труда дойти пешком, но ему не хотелось обижать доброго Хайсама. Какое-то время они ехали в молчании.

– Жаль, что такой талант уходит от нас, – сказал тогда Хайсам. Артур пожал плечами.

– Вы очень добры ко мне, Хайсам. Но на самом деле у меня нет никакого таланта. Любой актер из вашей труппы смотрелся бы в роли Гамаила гармоничнее, чем я. Да и вы, думаю, справились бы куда лучше.

– Я уже слишком стар, мой мальчик. А на эту роль нужен кто-то помоложе, поинтереснее. Госпожа ведь не зря заприметила тебя, а у нее глаз-алмаз.

Артуру хотелось бы думать, что госпожа увидела в нем один лишь талант, но на этот счет он не был столь убежден, особенно после слов Саиба. Наконец они приехали, ибо возница резко дернул за поводья, и лошади встали как вкопанные.

– Тогда прощай, мой мальчик, – сказал Хайсам. – Желаю поменьше песчаных бурь на твоем пути и побольше вкусных скорпионов в меду.

– Гм… Спасибо, до свидания, – весело улыбнулся Артур, которого весьма позабавило прощальное напутствие режиссера. Затем клипсянин отвернулся и хотел было уже вылезти из кареты, как вдруг что-то тяжелое, сродни свинцовому молоту, ударило его в спину, да так сильно, что он кубарем вывалился на улицу, неудачно упав и в кровь расшибив колени. Лошади рядом взволнованно зафыркали, видимо, не понимая, как можно быть таким неуклюжим.

Темнота ночи давила, словно в действительности обладала весом. Холодный лунный свет едва-едва просачивался сквозь плотные слои мрачных облаков. Оказалось, что они приехали на самую окраину Мира чудес; дома Гассана не было видать и за версту, что весьма логично, ведь тот предпочитал жить ближе к центральному базару. Площадь, куда они попали, имела форму остроконечной звезды из-за шатров, расставленных таким причудливым образом. Повсюду валялись опилки и терпко пахло ослиным навозом. И ни одного живого существа поблизости. Никого, чтобы позвать на помощь.

На секунду от боли Артур почувствовал себя совершенно дезориентированным в пространстве; он не понимал, где находится и что с ним происходит. Но ему не дали время на то, чтобы прийти в себя. Новая вспышка боли охватила его; ибо неизвестный так сильно рванул его вверх за волосы, что на его глазах выступили слезы.

Из темноты ночи выплыло лицо Хайсама. Куда только делось его обычное добродушное выражение! Сейчас самая страшная тварь на свете позавидовала бы его жуткому облику. У него были красные воспаленные глаза, словно накануне он много пил, а на лице у него выступили характерные багровые пятна. Как этого Артур не заметил, когда они сидели друг напротив друга в карете?

Неужели госпожа Оридиан