Фантастика 2026-117 - Елена Свободная

Его полные ноги в аккуратных домашних тапочках с меховыми помпончиками плавно засеменили по ветке, покуда он не приблизился к самому краю. И тут перед его взором предстало ужасное зрелище! Трагическое, шокирующее, поражающее воображение даже тех, у кого оно напрочь отсутствует. Сразу несколько подвесных мостов внизу горели и смертельными огненными нитями опутывали крошечный Омарон. Красные языки пламени подобно исполинским змеям жалили несчастный городок, увы, совершенно не приспособленный к подобным бедствиям. Даже на той высоте, где стоял мужчина, пахло гарью.

– Ох! – сквозь зубы простонал господин Баркинс (ибо хозяином гнездима, куда имел счастье постучать Тин, был именно он) и ладонью вытер пот со лба.

Что теперь прикажете делать? Немедленно эвакуироваться с дерева? И добровольно расстаться с роскошным и обставленным с такой любовью гнездимом одного из лучших графств Беру? Господин Баркинс настолько дорожил приобретенным имуществом, что, пожалуй, и сам ради него был бы готов сгореть в огне. К сожалению, многие привязываются к вещам больше, нежели к людям. А тут еще и какой-то пришлый мальчишка заявился!

Проницательный Тин, распознав, что достопочтенный хозяин думает про него в эту минуту, решил действовать безотлагательно:

– Пожалуйста, господин! Дайте мне хоть какую-нибудь одежду! Пусть даже старую! Уже смрадень, и мне холодно в одной ночной рубашке. Я больше не буду вас беспокоить! Пойду к своим родителям в Короедникова. Мы потом непременно возместим ущерб!

– Ах чтоб тебя! Ты видишь, пожар! Срочно надо что-то предпринять… Ладно-ладно, я дам тебе кое-что из ненужного тряпья, которое я припас для нищих.

У господина Баркинса имелась отдельная комната в гнездиме для вещей, которые он уже не намеревался использовать. В сердце своем старый скряга лелеял мечту однажды раздать все ненужные предметы беднякам с нижних веток, однако его благочестивые помыслы все никак не хотели осуществляться, но вовсе не из-за сложности реализации данного предприятия. Видимо, господин Баркинс на самом деле не так уж и желал расставаться с нажитым имуществом.

Поэтому старик очень долго размышлял над тем, что дать Тину. Сперва он с сентиментальностью заправского скупердяя брал в руки одну какую-нибудь дряхлую вещицу, подолгу мял ее в ладонях, а затем незаметно откладывал в сторону, ни на что не решаясь. Таким манером из одной кучи вещи перекочевали в другую, такую же бесполезную, громоздкую и, что самое главное, явно не предназначавшуюся Тину. Гость потихоньку начал терять терпение.

– Клянусь, я все вам возмещу! – жалобно пропищал он, подгоняя нерешительного хозяина.

С мученическим вздохом господин Баркинс остановился на самой невзрачной дырявой рубахе и штанах, таких ветхих, что Тин, натягивая их на себя, испугался, что они развалятся по швам.

Впрочем, предприимчивый юноша уже был счастлив одному только факту навсегда расстаться со своей больничной пижамой!

– Спасибо вам, век не забуду вашей доброты!

– Иди-иди, – поторопил его господин Баркинс, смягченный искренней признательностью чужого мальчишки. – Я всегда рад помочь ближнему!

Тин, уже не слушая старого скрягу, радостно выбежал из гнездима и кинулся к пропускному пункту, где он смог бы спуститься на нижнюю ветку. Конечно, в своей ветхой одежде, проеденной молью, он смотрелся не лучше, чем в больничной пижаме. Но, по крайней мере, она не выдавала в нем беглого пациента.

По ночам пропускной пункт продолжал работать на тот случай, если какой-нибудь загулявший богач захотел бы вернуться домой. Но когда Тин подбежал, наконец, к стволу дерева, то увидел, что масленые фонари не горят, а из пещерообразного входа не доносятся привычные звуки подъемников. По всему было видно, что пропускной пункт закрыт. Но как же так? Тин кинулся к станционному смотрителю, единственному живому существу, копошившемуся в полумраке пещеры. Тот в спешке собирал свои вещи.

– Подождите! Почему спили не работают? Мне надо срочно спуститься в Престижное графство! – взволнованно крикнул Тин, однако смотритель даже не взглянул в его сторону.

– Не мешайте мне, юноша. На всех ветках пункты закрыты. Мы готовимся к возможной эвакуации жителей.

– Что? – переспросил Тин, не понимая. Неужели тот страшный пожар в Омароне вышел из-под контроля?

– Вам что, голуби не приносят почту? – сварливо поинтересовался смотритель. – Случилась беда: омаронцы решили поджечь Ваах-лаб.

– Зачем им это надо? Они же сами живут рядом с деревом? – непонимающе пробормотал Тин.

– Говорят, они подожгли имерцентную траву у самого входа в ствол. Если яд от этого растения поднимется выше, то все люди, проживающие внутри, погибнут. Наверное, таким образом омаронцы хотят выкурить нас с дерева. Они уже со времен повстанцев косо поглядывают на тех, кто живет на ветках… Впрочем, есть еще одна версия. Что подожгли лишь посольские учреждения – гнездим королевского представителя в Омароне. Как бы то ни было, мы сейчас закрыты, юноша. Советую вернуться домой и подготовить вещи для возможной эвакуации. Единорогов на всех не хватит.

– Но мне очень нужно вниз! – в отчаянии простонал Тин, однако смотритель только угрюмо покачал головой, загородившись от назойливого мальчишки своими многочисленными саквояжами.

Юноша медленно вышел на улицу; перед его потухшим взором пролетали мерцающие светляки, которым, в отличие от него, не нужны были спили для перемещения на нижние ветки. Тин в отчаянии сел на корточки и прислонился к стволу, чувствуя, как его спина неприятно трется о шершавую кору дерева. Холодало. Он с грустью вспомнил Артура и подумал также о том, что хотел бы немедленно оказаться в кругу друзей.

Прошло какое-то время; Тин, кажется, даже задремал от безысходности. Но вот кто-то резко затормошил его за плечи.

– Вставай, вставай быстрее!

Тин удивленно раскрыл глаза и вдруг, к совершенной радости, увидел перед собой растрепанного и чрезвычайно взволнованного Даниела.

– Это ты, Дан! Как ты догадался, где я?

– Несложно догадаться. Тебя долго не было, я сходил к пропускному пункту и узнал, что он закрыт! Также закрыты и другие пункты во всех графствах, представляешь? Пришлось вызвать путевого единорога. Пойдем быстрее, родители и Диана уже ждут нас. И… Что это за ужас на тебе? – последнюю фразу Даниел произнес с легким удивлением. Он прекрасно помнил те замечательные и модные вещи, которые Плазмодия Фук приобрела специально для Тина. Предварительно наведавшись, между прочим, к лучшим портным Престижного графства.

Но вместо дорогих одежд на незадачливом пациенте болтались какие-то ужасные безразмерные штаны, явно свидетельствующие о том, что госпоже Фук на сей раз отказал глазомер. Странная желтоватая рубаха с протертыми дырами смотрелась не лучше, а аккуратные больничные тапочки – хоть и выглядевшие, пожалуй, самой приличной вещью нового гардероба Тина, при этом казались все же несколько неуместными для походов