Фантастика 2026-151 - Сергей Тамбовский

Из света, из жил, из боли. В нём мелькали образы — человеческие, короткие, как вспышки памяти.

Женщина. Мужчина. Ребёнок. Все они. Все, кого «кормят».

Я почти забыл как дышать. Он открыл пасть, и я понял — он не нападёт. Он зовёт. Не словами, не звуком. Сущностью. Просит покоя.

Я шагнул ближе. Магия в ладони вспыхнула, будто почувствовала, чего я хочу. Я направил импульс вверх, в узел цепей.

Вспышка. Гул оборвался. Камень под ногами взорвался пламенем, воздух сжался в точку, а потом вывернулся.

Монстра разорвало. Он превратился в светящуюся пыль. Мир на мгновение стал белым.

Я ударился о стену. Уши заложило, перед глазами плясали огни. Где-то вдалеке рухнул потолок, потом ещё один. Тело не слушалось. В голове — звон, будто целый колокол треснул внутри черепа.

Я поднялся на четвереньки. Воздух был густым, пах озоном и пеплом. Цепи валялись на полу, из трещин вытекала мутная жидкость — уже без света, просто грязная. Монстра не было. Только воронка на месте разлома, и тихий, едва слышный стон в глубине, похожий на выдох облегчения.

Я отступил. Пол под ногами шевелился. Всё это место рушилось. С трудом добрался до обломков лестницы. Наверху что-то грохнуло — возможно, рухнул потолок подвала.

Я ухватился за край, подтянулся, но рука соскользнула. Камень ободрал ладони. Попробовал снова.

Во второй раз удалось. Я вылез, задыхаясь, сел на пол и прислонился к стене. Плечо горело. В груди — пустота.

Магия внутри угасла, будто кто-то задул свечу.

Я посмотрел на разлом. Он медленно затягивался, камень смыкался, как кожа на ране. Голубой свет исчезал.

Остался только пар и гул, уходящий всё глубже, пока не стал похож на дыхание, которое наконец-то остановилось.

Я закрыл глаза и выдохнул. Не победа. Просто конец. На какое-то время.

Выбрался с трудом. Лестница осыпалась под руками, каждая доска скрипела, будто жаловалась. Воздух был тяжёлым, пах гарью и спиртом. Наверху — свет. Тусклый, но живой. Я поднялся по последним ступеням и толкнул дверь плечом. Она поддалась не сразу, потом скрипнула и распахнулась.

Подвал, где ещё недавно сидели люди, превратился в хаос. Пол покрыт лужами голубоватой жидкости, лампы моргали. Люди стояли кто где — кто-то держался за голову, кто-то качался на месте, кто-то рыдал.

Они дышали тяжело, будто после удара. Лица бледные, глаза мутные. Запах — приторный, сладкий, до тошноты знакомый. Женщина в сером платье сидела у стены и шептала что-то, раскачиваясь. Когда увидела меня — замолкла. Потом закричала.

— Он убил его!

— Что ты сделал?! — поддержал другой. — Где наш свет?!

Сначала я не понял, о чём они. Потом дошло. Для них эта дрянь — не яд. Спасение.

— Вы не понимаете, — сказал я тихо. — Там, внизу, чудовище. Оно вас пожирало.

— Лжёшь! — крикнула женщина. — Ты пришёл от них! Хочешь, чтобы мы страдали!

Она поднялась, схватила пустую склянку и швырнула в меня. Стекло ударило о стену, рассыпалось. Остальные зашевелились. Кто-то бросился ко мне, кто-то закричал, кто-то просто заплакал. Толпа колыхнулась, и я понял, что они вот-вот набросятся.

— Стойте! — я поднял руки. — Это убьёт вас!

— Лучше умереть, чем жить так! — выкрикнул мужчина, весь дрожал, зубы стучали. — Верни магарыч!

Я отступил. Пол под ногами скользкий, пахнет спиртом. Они шли на меня — не как враги, а как люди, потерявшие смысл. В глазах у каждого — паника и пустота.

Первый удар пришёлся в плечо. Второй — в бок. Я попытался увернуться, но меня сбили с ног. Руки сжимали плащ, кто-то придавил грудь коленом. Я слышал крики, плач, ругань. Они не хотели меня убить — просто выместить зло.

— Ты всё испортил! — кто-то орал. — Мы же почти не чувствовали боли!

— Из-за тебя всё кончено!

Я не сопротивлялся. Бессмысленно. Сил не осталось. И убивать их я не мог. Перед глазами мелькали лица. Все одинаковые — выжженные, пустые, с синеватым блеском на губах. Они сами себя погубили. Я лишь ускорил.

Кто-то попытался ударить ножом — лезвие царапнуло плащ, не кожу. Я оттолкнул его, поднялся на колени и резко рванулся в сторону. Толпа зашумела, но не погналась. Сил у них тоже не осталось.

Я облокотился о стену, глотая воздух. В висках стучало. В груди — пустота. Женщина в сером стояла в углу и смотрела прямо на меня.

— Ты думаешь, сделал добро? — спросила она. — Нет. Ты нас обрёк на нечто похуже смерти.

Я хотел что-то ответить — не смог. В этот момент сверху послышались шаги. Тяжёлые. Мерные. Не испуганные.

Толпа мгновенно замолкла. Кто-то опустил глаза, кто-то упал на колени. Я понял, что знаю этот звук. Так ходят те, кто уверен, что им принадлежит всё вокруг. Серые плащи. Я выдохнул. Поздно уходить.

Они вошли спокойно, как люди, привыкшие, что всё им принадлежит. Первым — высокий в сером плаще, с кольцом на пальце. За ним — трое помоложе, но с тем же выражением уверенности и скуки.

Толпа, которая ещё минуту назад готова была растерзать меня, притихла. Кто-то упал на колени, кто-то закрыл лицо руками. Тишина повисла тяжёлым грузом, будто воздух стал гуще.

Старший осмотрел зал: развалины цепей, лужи магической слизи, обломки резервуаров. Лицо — без эмоций, глаза серые, холодные.

— Кто это сделал? — спросил он ровно.

Женщина в сером ткнула пальцем в меня.

— Он.

Все взгляды разом обернулись. Я стоял, выпрямившись, чувствуя, как каждая секунда тянет, как петля. Если молчать — убьют. Если говорить — возможно, дольше подумают.

— Вы устроили здесь притон, — сказал я. — Прямо под столицей. Кормили людей ядом и делали вид, что это благодеяние. А внизу держали чудовище. Вы варили наркотик из его крови и раздавали его по кварталам. — паралельно в голове крутилась мысль "что я несу? Чем мне это поможет?!"

Старший слушал спокойно, почти с интересом. Потом улыбнулся краем губ.

— Видишь, — сказал он мягко. — Ты сам понимаешь, почему нам проще тебя убить. Но смерть — это убытки. А я не люблю убытки.

Он сделал шаг вперёд, глядя прямо в