Фантастика 2026-151 - Сергей Тамбовский

чёрные, в рунах. Они тянулись из пола к самой бездне, уходили вниз и дрожали. Изредка по ним пробегали волны синевы — вспышки, как дыхание.

Я подошёл ближе, стараясь не смотреть прямо в провал. Но взгляд всё равно зацепился. Там, внизу, что-то двигалось. Медленно, как кит в глубине моря. Контур не уловить — только огромная массивная тень, сплетённая из жил и цепей. Время от времени вспыхивал один глаз — светлый и пустой. Не человеческий.

Стену у разлома прорезали трубы, по ним текла та же голубая жидкость. Она струилась вверх, к помещениям надо мной. Запах стал явственней — тот самый, что разносился из склянок.

Из-за каменного экрана вырезанного в стене донёсся голос:

— Не переливай в один бачок. Он может загустеть.

— Плевать. Новый магарыч всё равно лучше старого.

— Да, чище, без грязи. Главное — не перекормить.

Я замер. Они думали, что говорят о варке, но я слышал в этом что-то другое. «Перекормить» — значит, он живой.

Под стеной стояли металлические ёмкости. На крышках — знаки фильтрации. Я поднял одну, заглянул внутрь — на дне густая масса, похожая на слизь, в которой просвечивались искры магии. Она дрожала, словно живая.

Магическая реакция почти без источника. Значит — свежая. Где-то под цепями раздался низкий стон. Не человеческий, и всё-таки больной. Я ощутил его грудью, не ушами. Цепи дрогнули, руны вспыхнули, и на мгновение весь зал заполнился мерцанием. С потолка посыпалась пыль.

Я отступил на шаг. Пульс застучал в висках. Монстр не спал — он чувствовал, что его кормят реже, чем нужно. И сейчас просыпался.

С дальнего угла донёсся приглушённый разговор:

— Сколько ещё держать?

— Пока не начнёт давать. Видишь, светлеет? Вот и всё.

«Даёт». Хорошее слово для чудовища.

Я присел у решётки и глянул вниз. Синий свет перемешивался с тенью. Что-то медленно покачивалось, цепи тянулись, из-под них струилась та же жидкость. Сейчас я уже знал, что это и есть ингредиент их наркотика. Не напиток, а эссенция живой плоти.

Глава 25

Холодок прошёл по спине. Захотелось вернуться, но ноги не послушались. Стоял и смотрел, пока внизу что-то не пошевелилось вновь. Из-под земли пошёл тёплый поток воздуха. Запах стал резче, и на мгновение мне показалось, что это оно дышит через трещины.

Я отступил, но слишком поздно. Одна из цепей напряглась и дёрнулась вверх. Сверху посыпался камень. Гул сменился коротким ударом, и всё замерло. Тварь ещё спала. Но до пробуждения ей оставалось недолго.

Я оглядел зал, внимательно вглядываясь в метки на стенах. Все они были наложены изнутри. Никто не запирал монстра — он запер себя. Или его заставили.

Я провёл рукой по каменной поверхности, ощущая слабую вибрацию — не страх, а злость. Мир не может быть настолько пустым, чтобы люди наслаждались чужими страданиями.

Я поднял взгляд к цепям. Они уходили в безмолвие, и где-то внизу что-то шевелилось в ответ. Слабый звук — почти вопрос.

— Ничего, — сказал я тихо. — Скоро мы познакомимся ближе.

Воздух дрожал, как перед грозой. С потолка свисали толстые кабели и трубы, соединённые с ржавыми резервуарами. Всё здесь гудело и капало — будто само здание было живым и уставшим.

Я двинулся вдоль стены, стараясь не задевать ничего. В одном месте стояла тележка с металлическими ёмкостями. Крышки помечены рунами фильтрации, внутри переливалась голубоватая масса. Она то светлела, то темнела, будто дышала.

Рядом двое в серых халатах что-то переливали через шланг. Разговор шёл негромко, но в этой тишине я слышал каждое слово.

— Только не смешивай свежий с прошлым, — сказал один. — Новый магарыч лучше, но если старьё попадёт — всё испортишь.

— Знаю, — ответил второй. — Этот чище. Не воняет, как раньше. Видишь, структура плотнее? Будет держать дольше.

— Главное — не перекормить. После прошлого раза неделю откачивали.

Я замер. «Перекормить». Они же не про жидкость. Внизу что-то пошевелилось. Тень за стеной ожила, цепи зазвенели. На секунду гул усилился, и свет в резервуарах вспыхнул, как пламя. Оба рабочих инстинктивно пригнулись.

— Тише… — прошептал один. — Не пугай его.

Они продолжили работу, будто ничего не произошло. Голоса у обоих были спокойные, уставшие, как у людей, делающих привычное дело.

Я прижался к стене, заглянул за резервуар. Там шёл ещё один трубопровод, уходящий прямо в разлом. Сквозь пол слышался гул — глубокий, медленный. Как дыхание спящего чудовища. Пару секунд я просто слушал. Гул совпадал с колебанием света в ёмкостях. Синхронно. Каждое «вдохнул» — слабая вспышка, «выдохнул» — затухание.

Они качали эту дрянь не из источника, а из живого монстра. На полу блестели следы — не крови, не масла. Что-то густое, прозрачное, со слабым голубым оттенком. Я коснулся пальцем, едва заметное покалывание пробежало по коже. Вещество реагировало на живую энергию.

Теперь стало ясно: магарыч — не просто наркотик. Они используют выделения этой твари как основу, разбавляют, фильтруют, добавляют спирт или травы. Получается то, что пьёт толпа наверху.

Я вытер пальцы о плащ и поднял взгляд к потолку. Там, где трубы уходили вверх, стены были чистыми. Ни копоти, ни следов старости. Свежее строительство. Значит, это не старый подвал. Это цех.

Я подошёл к другой ёмкости, приоткрыл крышку. Запах резанул в нос — смесь гнили, алкоголя и магии. На поверхности плавали крошечные светящиеся хлопья. При взгляде на них кружилась голова, будто кто-то пытался залезть в мысли.

Я отшатнулся. Сбоку мелькнула тень. Я прижался к стене. Из-за резервуара вышел тот же мальчишка, что наверху считал дозы.

В руках у него была металлическая кружка, он набрал немного жидкости из одной бочки, понюхал, улыбнулся и сделал глоток.

— Тебе нельзя сюда, — сказал кто-то из рабочих.

— Я только чуть-чуть, — ответил он. — Чтобы не болело.

Никто не стал его останавливать. Мальчишка пошёл обратно, шатаясь, а я стоял, слушая, как за стеной цепи снова звенят. Монстр чуял живых.

— Хватит на сегодня, — сказал один из рабочих. — Он насытился.

— До вечера подержим, — ответил второй. — Пусть уснёт.

Я понял, что времени мало. К вечеру сюда вернётся человек в сером, и всё начнётся заново — новые жертвы, новые