"Фантастика 2026-186". Компиляция. Книги 1-25 - Айлин Лин

или водяным. Идти по камням, которые лежали вдоль железнодорожного полотна, было не очень удобно. Но ещё более неудобным было сойти с возвышенности, на которой была проложена железная дорога, и месить быстро образовывающуюся от обильного дождя грязь.

Восемь километров мне приходилось идти пешком. Места в карете мне не нашлось. Опять этот статус. Сословность. А может, ещё и возраст.

Да ещё и прибыла почему-то только одна карета. Если меня туда посадить — просто тесно было бы. А допустить, чтобы губернатор ехал в тесноте, — этого уже никак нельзя было.

Вариант был — ждать, пока придёт ещё один паровоз. Но тогда ожидание затянулось бы на два часа не меньше.

А так я решил, что даже немного и пробегусь. В конце концов, физическую форму я начал набирать — можно было бы напрячься и хотя бы часть пути пробежаться. Посмотрел бы я еще раз на небо, передумал бы.

Дождь мои планы нарушил. Приходилось идти. Относительно быстро, хоть и неудобно.

Небо затянуло плотными, свинцовыми тучами. Вода барабанила по камням, по рельсам, по моей насквозь промокшей одежде. Ботинки хлюпали. Вода затекала за воротник, стекала по спине, по ногам.

Я шагал и думал. Думал о том, что сегодня — это переломный момент. Губернатор заинтересовался. Мальцев получил то, что хотел. Шидловский, кажется, не загремел на каторгу. Наша тайна с ним должна оставаться тайной. Хотя он же дал заднюю в последний момент. Буду битым.

Но что взамен? А я теперь, кажется, на виду. И это может быть как хорошо, так и очень плохо.

— Опять от меня сбежала последняя электричка… — продолжал я напевать, шагая по шпалам. Голос терялся в шуме дождя.

Дорога была пуста. Никого вокруг. Только серое небо, серая земля, серые камни. И я — мокрица, бредущая по железнодорожному полотну. Но внутри — странное чувство. Не торжества. Нет. Скорее — напряжённого ожидания. Что будет дальше? Какие последствия это всё повлечёт?

Я остановился на мгновение, посмотрел на небо. Дождь хлестал по лицу. Потом пошёл дальше. Восемь километров. Это не так много.

Главное — не останавливаться. Ни в чем и никогда.

* * *

— Что, мать твою, происходит⁈ — орал Мальцев в кабинете Шидловского.

Голос его гремел так, что, казалось, стёкла задрожат. Он стоял посреди кабинета, не снимая пальто, мокрого от дождя, и тыкал пальцем в Шидловского. Только что они проводили губернатора, которому удалось внушить, что он пережил приключения во имя науки, государя и всего человечества. Но начальники завода понимали, по какому краю прошли.

— А что произошло? — пытался не выдать себя начальник завода, разводя руками. — Вы меня обвиняете?

— А вот мне кажется, что это ты подстроил всё то, что произошло! — рявкнул Мальцев, делая шаг вперёд. — Ты додумался до того, чтобы жизнь мою и губернатора риску подвергать⁈

— Вам говорю, господин Мальцев, — Шидловский выпрямился, встретил взгляд прямо, — что я ничего заранее не готовил. Ну, как уж случилось. На то воля Господня. А сейчас разве же всё не вышло так, что наши с вами заводы смогут обогатиться?

После ухода губернатора начальник завода словно бы обрёл вторую злость. Так что своей решимости Николай Иванович ни грамма не уступал Мальцеву.

Наверное, тот это даже прочувствовал. Потому не сильно наседал. В конце концов впереди государственный, пусть и губернаторский, заказ, скорее всего слава, новые заказы, много заказов.

— Не хочешь признаваться — не надо, — сказал Мальцев после паузы, махнув рукой. — Но в том ты прав, что вышло так, как лучше и не могло. Наглядно получилось.

Он налил себе — без церемоний, явно позабыв об этикете, — почти полный стакан коньяка. Выпил залпом. Прокашлялся, закусил шоколадной конфетой.

— Теперь ещё нам нужно решить, как и в чём будем содействовать. Как заказ делить будем — ну, чтобы и вам, и мне всё было почину и выгодным, — Николай Иванович Шидловский хотел перевести разговор в более конструктивное русло.

Но Мальцев задумался. Долго не отвечал. Смотрел в окно, где барабанил дождь.

— Отдай мне этого Прошку, — неожиданно сказал хозяин Людиновского, ранее конкурирующего, а теперь партнёрского завода.

— Нет! — Шидловский вскинулся. — Он и мне нужен. Но сперва поколочу засранца так…

— А что же он сделал? — ещё более задумчиво спросил Мальцев, поворачиваясь к собеседнику. — И чем больше я вижу этого юнца, и чем чаще — тем больше у меня вопросов к нему. А ты слышал, как он нужное сказал? И вовремя. Мы же с тобой были на волоске от каторги. А её нет. Правильные слова сказал. Я, конечно, потом всё нужное сам поведал. Но сперва он гнев губернатора притушил…

Он снова налил себе, но на этот раз не выпил. Просто держал стакан в руке, покручивая.

— Сильно бойкий, — попытался отмахнуться от разговора Шидловский. — А так — отрок есть отрок. Будет учиться, станет разумным.

Начальник главных паровозных мастерских уже прекрасно понимал, что имеет дело с очень неординарной личностью. Что нужно менять подход к этому парню. Но держать его при себе. Мальчишка — как бы билет в достойную и славную жизнь для самого начальника завода.

Надо же прослыть изобретателем! Это была мечта Шидловского. И теперь, когда столько новшеств, имена войдут в историю. Николай Иванович ведь считал, что он, ну как минимум соавтор всех новшеств, ну кроме только ступенек.

— Разумным, говоришь? — усмехнулся Мальцев. — Да он уже сейчас разумнее многих. Ты видел, как он перед губернатором держался? Не каждый взрослый дворянин так выдержит. А он — мальчишка. Да ещё и слова те сказал, что нужны были.

— Слова… — Шидловский поморщился. — Сказать можно многое. А вот сделать… А держался так, потому как неразумный, недопонимал вовсе, что происходит.

— А он и делает, — перебил Мальцев. — Ступеньки эти, сцепка, тормоза. Всё это — он. Или нет?

Пауза. Шидловский молчал.

— Вот и я о том, — продолжил Мальцев. — Такие люди редко встречаются. И когда встречаются — их нужно беречь. А не колотить.

— Вам-то что до него? — Шидловский нахмурился. — Чего вы к нему привязались?

— Мне всегда интересны умные люди, — просто ответил Мальцев. — А тем более — молодые и умные. Таких можно растить. Если, конечно, не убить в них этот огонёк.

Он выпил коньяк. Поставил стакан на стол.

— Так что — отдай мне его. Я его при себе держать буду. Учить. Платить хорошо. Он у тебя здесь гниёт, а мог бы расцвести.

— Нет, — твёрдо сказал Шидловский. — Он мой работник. И останется моим.

Мальцев посмотрел на него долго. Потом усмехнулся.

— Ну, смотри. Только не упусти. А то