"Фантастика 2026-186". Компиляция. Книги 1-25 - Айлин Лин

Два паровозных состава стояли на рельсах. Внешне они казались практически однотипными, кроме того, что у одного из них вагон был обшит стальными листами. Я не мог вспомнить, применялась ли технология прототипов бронепоездов во время Гражданской войны в Северной Америке, но знал точно, что они появились во время англо-бурской войны, которая еще не состоялась, но чуть больше чем через десять лет должна была случиться.

В любом случае это было новаторство, о котором не знали даже англичане, которые, как я впоследствии узнал, бывали в Калуге наездами и инспектировали производство. А ведь, по сути, они ходили надутыми индюками или павлинами и только морщились от того, что всё им не нравилось и всё было плохо. Не так, как в их «благословенной», а по мне, так, напротив, покинутой Господом стране.

— На каком из паровозов мы поедем? — спросил Булыгин, и Шидловский вздрогнул, со страхом посмотрев на меня.

— Полагаю, что на «Царь-поезде», — лихо ответил Мальцев.

— Аварию отменяем! — зашипел своему прихлебателю Арсению Шидловский.

Я поморщился от нерешительности моего начальника, отошел в сторону и преградил путь Арсению.

— Ты чего? — испуганно спросил он, наверное, прочитав на моем лице решимость идти до конца.

Я пожал плечами, пропуская Арсения вперед, но тут же последовал за ним. Как только он зашел за угол, я, мысленно понимая, что ставлю всё на кон и, возможно, действую не совсем благоразумно, ударил его чуть ниже затылка. Удар вышиб из него дух, и нокаутированный помощник инженера тихо сполз по стенке.

Я тут же поспешил вернуться в свиту, где мое краткое отсутствие даже не было замечено. Все взгляды были сконцентрированы исключительно на губернаторе. Особенно старался Шидловский. Понимая, что он лишь исполняющий обязанности начальника завода и от сегодняшнего дня зависит, будет ли он и дальше управлять этими производственными мощностями, он ловил каждый взгляд, каждое движение губернатора.

Мальцев делал примерно то же самое, но старался не подавать виду, проявляя некоторое своеволие и своенравие.

Расстояние, которое должны были проехать эти поезда, развивая внушительную скорость более чем в пятьдесят километров в час (а «Царь-поезд» с новой паровой установкой, вернее, слегка модернизированной старой, так и вовсе под восемьдесят), составляло несколько верст. Да, мне до сих пор было намного удобнее измерять всё в метрической системе, не признанной пока в Российской империи и называемой здесь французской.

Мы сели в бронированный вагон. Внутри стоял столик с закусками, вином, пыхтящим самоваром, чаем, сахарными кренделями и пряниками. Была щедро нарезана духмяная колбаса и ветчина, от одного вида которой у меня потекли слюнки. Всё для комфорта и удобства, чтобы проехать каких-то там минут двадцать от силы, если паровозы не будут набирать свою крейсерскую скорость.

Шидловский знал, что прямо сейчас на двух параллельных железнодорожных ветках, находящихся рядом друг с другом, по которым мы должны были проехать, лежит массивное поваленное дерево. Словно вчерашний легкий ветерок был способен свалить такого лесного исполина.

Это не должно было стать аварией в полном смысле слова. Это должно было продемонстрировать экстренное торможение, необходимость которого могла возникнуть на любом участке всё более расширяющейся железнодорожной сети Российской империи. Пути прокладывали через глухие места, порой они проходили сквозь густые леса, где на полотно в любой момент могло рухнуть дерево. Вырубать широкие просеки на протяжении всего пути казалось делом немыслимым и слишком затратным, хотя это и предписывалось нормативными документами, принятыми при строительстве железных дорог.

И вот локомотив запыхтел, дав предварительно длинный гудок, и плавно, как-то нежно, без рывков, сдвинулся с места.

Булыгин пристально посмотрел на заранее налитые стаканы с чаем в серебряных подстаканниках. Именно по ним нагляднее всего можно было судить о плавности хода. Впрочем, особой нашей заслуги в этом не было: паровозами управляли самые опытные профессионалы-машинисты, которых только можно было найти в промышленной Калуге. Да и новые, тщательно подогнанные деталь к детали паровозы не скрипели, не издавали угрожающих стуков, намекающих на то, что всё вот-вот развалится. Механизмы были обильно смазаны, потому и управлять ими, на мой взгляд, было не так уж и сложно.

— Уже хорошо, — удовлетворенно дал характеристику старта нашего путешествия Булыгин.

Губернатор был в прекрасном расположении духа, особенно в те моменты, когда я, словно бы нечаянно, попадался ему на глаза. Я был одет с иголочки, в свой лучший и единственный приличный костюм. Наверное, будь я лет на десять старше или носи я очки, как тот же Арсений, которому они придавали солидности и видимости ума, я бы так не выделялся. Но я был слишком молод для того, чтобы в принципе присутствовать в губернаторской свите.

— Нашел все-таки возможность пробраться, — прошипел мне на ухо Шидловский, поймав момент.

— Авария будет, — жестко, не повышая голоса, припечатал я. — А потом хоть убивайте меня. Но если губернатор не увидит последствий воочию, не поймет, как это может спасти жизни, то мы еще слишком долго будем обивать пороги кабинетов, выклянчивая разрешения на внедрение каждого новшества.

Я шел ва-банк. Мои мысли уже лихорадочно прокручивали варианты отхода и вопросы о том, куда мне бежать, если всё пойдет прахом. Сегодня вечером должны приехать мои родные — мама и Настя. У меня есть немного денег. Относительно немного, но в четыреста раз больше, чем было у моей семьи в тот момент, когда тело Прошки оказалось оккупировано мной, человеком из будущего.

О том, что дерево уже повалено на пути, знали только я, Шидловский, оглушенный Арсений и, если не считать моих ребят-беспризорников, которые это дерево и свалили, больше никто. Сохранить такую тайну было не так уж и сложно.

А вот для Шидловского расклад выходил скверный: начальник Главных паровозных мастерских де-факто становился соучастником диверсии. Но я был абсолютно уверен в своих расчетах. Я знал, что ничего фатального не произойдет. Надежности той инновационной сцепки, что была установлена на наших вагонах, с лихвой хватит, чтобы состав не рассыпался в щепки при резком торможении.

Шидловский резко поменялся в лице. Его глаза наполнились паникой и влагой. Казалось, он прямо сейчас бессильно осядет на стул, обхватит голову руками и зарыдает, в отчаянии выдирая пряди своих русых волос.

— Что-то не так? — реакцию начальника тут же заприметил губернатор. А его помощник напрягся и даже схватился за кобуру, где у него явно не огурец был спрятан, а верный револьвер.

— Нет-нет, всё в полном порядке, — поспешил заверить губернатора Шидловский, нервно сглотнув.

Между тем паровозы, дав почти одновременно по гудку