"Фантастика 2026-186". Компиляция. Книги 1-25 - Айлин Лин

Все молчали. Молча наблюдали только за ним. Лишь от слова этого человека зависело то, с каким настроением закончится вся эта история. И закончится ли вообще — или получит своё продолжение.

Два варианта. Суд, каторга, а может быть и иные меры наказания — такие, о которых лучше не думать. Или же — строительство царь-поезда. И почёт, слава изобретателя.

Шидловский, кажется, не дышал. Мальцев стоял прямо, но пальцы его, я заметил, сжались за спиной. Я смотрел на губернатора.

Булыгин провёл рукой по поручню вагона. Железо было холодным. Надёжным. Потом обернулся.

— Обер-полицмейстера не надо, — сказал он. — Пока.

Как же я рассчитывал — нет, не надеялся, а именно рассчитывал — на то, что второй вариант возобладает. А ведь всё к этому вело.

Новому губернатору Калужской области нужно очень сильно постараться, чтобы переплюнуть хоть в чём-то предыдущего хозяина региона. И обязательно это должно быть какое-то техническое изобретение — потому как именно в этом направлении Калуга преобразовывалась. Причём такими темпами, что или сравнимые со столичными, или даже быстрее.

И это для него шанс. Это шанс для нас всех.

Именно это я хотел прокричать. Но по понятным причинам пришлось унять свои эмоции. Было стойкое убеждение, что я для своего статуса и без того наговорил столько, что даже самые умные слова сейчас могут быть восприняты очень скверно — и я только навлеку на себя гнев. Грань между дерзким малым и выскочкой очень тонка. Не переборщить бы.

Потому молчал.

— Так что это за ступеньки? — постучал по металлическим ступеням губернатор, нахмурившись. — Я таких, по-моему, не видел в поездах.

Шидловский зло посмотрел на меня.

Я ему рассказывал про эти ступеньки, но выполнил в цеху без ведома. Это сборная конструкция. Из-за этого они не скапливают на себе снег. И гололёд на них не образовывается. Простейший механизм — насколько я знал, подобное стали внедрять в поезда только во второй половине XX века. Но казалось, что они были всегда — с момента создания первых поездов.

Ещё и перила я прикрутил.

— Ваше превосходительство, — дрожащим голосом ответил мой начальник. Всё же кому-то отвечать нужно было, а Мальцев ступеньки даже не заметил, когда по ним ступал. — Известно, что в России зимы суровые. И порой, по ступеням сходя, можно голову ушибить — случаи не редки. А вот эти ступеньки — они собираются. Гололёда на них не образовывается. Ручку только платком протереть — и можно не боясь сходить, даже когда лютый мороз на дворе.

— Забавно… — Губернатор постучал носком по металлу. — Я когда в Петербург по зиме ехал — раз руку сломал на ледяных ступенях. Две недели потом маялся, писать не мог.

Задумчиво произнёс. Словно вспоминая.

Я посмотрел на небо. Там собирались тучки — явно, сегодня, может даже в самое ближайшее время, пойдёт дождь. Но погода меня особо не интересовала. Я словно бы обращался к небесным силам — благодарил за такое вот воспоминание губернатору.

И в данном случае, как и с самой подстроенной аварией — то, что прочувствовал лично, воспринимается куда как быстрее. И особых объяснений не нужно.

— Ваше превосходительство, — всё же не унимался помощник губернатора. Голос его звучал настойчиво, почти требовательно. — Прошу простить меня, но — так может вести мальчонку и кого ещё скажете в полицию, или в жандармерию?

Булыгин посмотрел на своего рьяного помощника. Негодующе. Задумался.

— Если обставить всё как преступление, то рядом с этим насильником поставить? — Он помолчал. — Как там его?

— Господин Буримов, ваше превосходительство, — тут же подсказал помощник. При этом, наверное, уже понял, к чему клонит его начальник, и отпустил мою руку.

— Да, Буримов, — кивнул губернатор. — Рядом с ним, значит, окажется некто Мальцев. Промышленник, владелец заводов, человек известный не только в губернии, но и в столице. И что скажут газеты? Что дворянин устроил покушение на губернатора? Глупость какая. Дело громкое, неприятное. Министерство начнёт копаться. А там, глядишь, и до императора дойдёт.

Он покачал головой.

— Нет. Это нам не нужно.

Мальцев облегчённо выдохнул. Я тоже.

— А если… — продолжил Булыгин медленно, — обставить как несчастный случай… Старые рельсы. Плохое содержание дороги. Виноват будет кто? Ну, машинист, может. Может, ещё кто. Найдём виноватых. Но это — рутина. Никто не будет копаться. А вот что спасло? — Он постучал по вагону. — Новая сцепка. Усовершенствованные тормоза. Новые ступеньки. Вот это — уже интересно.

Он повернулся к Мальцеву.

— Я хочу доклад. Полный. Со всеми чертежами, расчётами, испытаниями. Чтобы через неделю на моём столе лежало всё. Понятно?

— Так точно, ваше превосходительство, — Мальцев выпрямился, и в глазах его вспыхнул огонёк.

— И ещё, — добавил губернатор. — Если это действительно сработает — если министерство одобрит, и государь изволит заинтересоваться, — то будет награда. Не только вам, господин Мальцев. Но и тем, кто это придумал.

Он посмотрел на меня.

— Как тебя зовут, малец?

— Прохор, ваше превосходительство, — ответил я. — Прошкой зовут.

— Прошка, значит, — усмехнулся губернатор. — Ну что ж, Прошка. Поживём — увидим.

— Да. И думаю я, что обо всём об этом написать стоило бы в газете, — сказал губернатор, оглядывая состав. — Подробно, красочно. Рассказать, что мы царь-поезд придумали. А то весь город только и говорит, что о насильниках. А мне этого не нужно. Ещё будут со мной всё это связывать…

Последние слова он произносил тихо, словно бы только для самого себя.

— Во всех полосах напишем, — спохватился Мальцев. — Опишем это чудо так, что и думать забудут о плохом. Лишь только гордиться станут достижениями вашими — как губернатора, под неустанным правлением нашего благоверного государя-императора.

Ох, и умеет же он языком работать…

Причём, я так думаю, эта фраза в голове моей родилась не в одном смысле.

— Так как мы обратно будем добираться? — усмехнувшись на пафосные слова Мальцева, с юмором сказал Булыгин. — В поезд я больше не сяду.

— Так за нами кареты следуют, ваше превосходительство, — скороговоркой ответил Николай Иванович Шидловский. — Не могли же мы допустить, чтобы вы ждали, пока прибудет ещё один паровоз и сцепятся с другой стороны, чтобы отвести царь-поезд снова на завод.

— Сигарету дай мне! И коньяка! — уже как казалось спокойно сказал губернатор своему помощнику.

* * *

— Опять от меня сбежала последняя электричка, и я по шпалам домой по привычке…

Напевал я песенку, чтобы не обращать внимания на все те неудобства, которые полновесно ощущал.

Дождь лил как из ведра. Я не просто промок до нитки — казалось, что я сам стал водой. Ну,