"Фантастика 2026-186". Компиляция. Книги 1-25 - Айлин Лин

Банально не хватит ресурсов. Да и пацанов уличных я бы теперь привлекал поменьше. Совесть, мать ее, всё равно скребла на душе. Перед глазами так и стоял тот нелепо погибший мальчишка, который выслеживал Буримова и попался его подручным под горячую руку.

— Я слышала, что сам губернатор всерьез заинтересовался делом этого насильника, — Элеонора после долгого, жадного поцелуя вдруг отстранилась от меня. Она отошла в сторонку, присела на толстое бревно и стала смущенно обирать сухие соломинки, застрявшие в ее роскошных черных волосах. — Так что, думаю, толк из этого ареста выйдет.

— На это и был точный расчет. Если бы не личный интерес губернатора и не шум в газетах, свалить этого фабричного гиганта было бы почти невозможно, — ответил я. Через каждое слово я невольно делал глубокие, тяжелые вздохи, искренне сожалея, что наши тайные объятия прервались. Я боролся с острым, первобытным желанием подойти, сгрести Элеонору в охапку, увлечь обратно на сено и всё-таки переступить черту.

— Чего это ты так томно вздыхаешь? — с лукавой усмешкой спросила девушка, явно желая подразнить меня.

Она нарочито выставила ножку, чуть задрав подол сарафана выше коленки, а потом медленно поправила сползшую лямку так, что едва не обнажила высокую грудь. Она играла. Но играла не только со мной — она играла с собственным огнем. Природа брала свое, звала нахрапом, но разум пока еще держал хрупкую оборону.

Природа всегда сильнее, когда разум молод и неопытен. Именно поэтому самые страшные каверзы и непоправимые ошибки совершаются до двадцати лет. Но у нас так вышло, что, обладая юными, горячими телами, мы имели слишком развитый рассудок (у Элеоноры в силу воспитания, у меня — в силу прошлой жизни), чтобы бездумно плодить себе проблемы. Впрочем, я понимал: еще пара таких вечеров на сене, у меня банально сдадут нервы, и терпение лопнет. И, к слову, я был уверен, что противоположная сторона в конечном итоге будет этому только рада.

— Что именно пообещал Аркадий твоему отцу? Должность? Повышение? — спросил я, пытаясь остудить голову.

— Прежде всего — погасить наши долги, — глухо ответила она. — У семьи висит огромный долг, в том числе и за этот дом. Отец зарабатывает на заводе не так много, как все думают. А дом, сам видишь, весьма статусный. У нас и собственный водопровод, и даже ватерклозет в доме оборудован. В этом году обещали провести телефон и электричество. А это всё стоит неимоверно дорого. Кроме того, кругом нужны взятки. И тому же батюшке Аркадия тоже нужно нести конверт… Как бы я сама не оказалась в итоге этой самой взяткой, — последние слова Элеонора словно выплюнула, горько скривив губы.

Я промолчал. Как разрубить этот финансовый узел, я пока не знал.

— Завтра на осмотр завода прибудет сам губернатор со свитой, — сменил я тему на более насущную. — Если всё сладится как надо, то, думаю, я сделаю большой шаг вперед по службе. Пока я числюсь простым подмастерьем, но по факту уже назначен техническим инспектором. А там, глядишь, и еще выше шагну… Мне бы только настоящую корочку выправить. Свидетельство о том, что я хотя бы реальное училище или гимназию окончил. С правильной бумагой дела пошли бы в гору.

Элеонора вдруг замерла. Сухие травинки выпали из ее пальцев.

— Так вот зачем я тебе… Ты не поэтому ли со мной? — резко встрепенулась она, устремив на меня потемневший от внезапного подозрения взгляд.

— Нет, конечно! — поспешил сказать я. Быстро встал, шагнул к ней и крепко обнял, прижав к себе.

— Да чувствую я… — она тихо уткнулась мне в плечо. — Что ты необычный, поняла сразу, еще когда ты только ко мне пришел. И вроде бы неказистый с виду, не сказать что…

— Красавец Вронский? — усмехнулся я в полумраке. — Да не бойся, можешь называть вещи своими именами. Настоящего мужчину, если рядом с ним умная женщина, красит не столько его стать и смазливое лицо, сколько ум и жесткая хватка. Хотя я обещаю тебе, что буду держать себя в хорошей физической форме. Мне не повезло только в одном — родиться в семье простого мастерового, а не дворянина.

— Если бы ты был крестьянином, было бы еще хуже, — резонно заметила она, погладив меня по спине.

А вскоре, после очередного страстного поцелуя и некой вольности рук, которая вновь едва не уложила нас в горизонтальное положение на шуршащее сено, мне пришлось уйти. Словно ночной вор, воровато оглядываясь по сторонам в густой тени деревьев, я перелезал через высокий дощатый забор усадьбы Циммерманов.

Мне нужно было срочно возвращаться домой. Вновь предстояло мало поспать, а с утра — готовиться к приезду своей семьи. Мать и сестра Настя больше не могли находиться у дальних родственников. Точнее, пока не могли, пока эти самые ушлые родичи не сообразили, что через меня из Насти и мамы можно было бы тянуть неплохие деньги на проживание.

Ну и, если признаться честно самому себе, дремавшие где-то внутри непонятные родственные чувства всё равно брали надо мной верх. Сестра должна быть рядом, под моей защитой.

— Свои! — негромко бросил я, выныривая из темноты переулка и подходя к своему двору.

Один из парней — из тех самых взрослых, крепких фабричных богатырей, которые недавно примкнули к нашему подростковому движению, — был начеку. Какая-никакая, а всё же надежная охрана в это неспокойное время.

— Кто-то приходил? — спросил я, пожимая его мозолистую руку.

— Околоточные тебя спрашивали, — хмуро доложил парень, озираясь на пустую улицу. — Я сказал, что не ведаю, где ты шляешься. Но если бы они всерьез хотели тебя взять, то оставили бы здесь в засаде своих… как ты их там смешно называешь… «ментов». Фараоны.

Я, конечно, внутренне напрягся. Даже не представляю, какие бюрократические и кабинетные бои сейчас выдерживает следователь Жаров. И даже несмотря на неоспоримые доказательства вины Буримова, ему всё же пришлось первоначально отпустить этого богатенького злодея на поруки, хотя вскоре, после вмешательства сверху, его и взяли вновь.

Я уже взялся за кованую ручку и открыл дверь своего дома, как из темноты улицы вынырнули запыхавшиеся фигуры.

— Пожар! Дом насильника горит! — подбегая к крыльцу, горячо выпалили ребята — младшие в нашей когорте, которых к большим делам не приставляли и уж точно не вовлекали в сегодняшнюю ночную акцию.

Я напрягся еще больше. По спине пробежал неприятный холодок. Была же четкая договоренность, что дом Буримова начнет полыхать только ближе к утру! А сейчас на городских часах еще не было и полуночи, как акция уже оказалась совершена. А значит, как ни крути, получается, что