Тени во времени - Кристофер Руоккио

Лина зазвенела едва сдерживаемая ярость. «Девять», — напомнил он. «Девять. Эти девять кораблей не доберутся до Гододдина, Форума или любого из ваших миров! Бледным понадобится сотни лет, чтобы заменить эти корабли. А мы уничтожили их за несколько часов. Это не пустяки, капитан, это...»

Я поднял руку. «Достаточно, Лин», — сказал я, глядя на Ванна Кварана. «Он прав».

«Милорд, — Лин выглядел удивленным и начал протестовать, — вы же не можете серьезно...»

«Капитан Кваран, — сказал я, — ваши люди отдали достаточно».

На мгновение мне показалось, что этот человек сейчас плюнет в меня, настолько злобным было выражение его лица, когда он выпрямился во весь рост. Затем он сломался, уменьшился, стал просто человеком, еще одним человеческим существом, раздавленным мучениями и утратой. Какую вину он, должно быть, испытывал, какую боль — чувствуя смерть стольких своих соплеменников, с которыми делил общие переживания.

Он знал, каково это — смерть. Что она означает.

«Я не могу больше этого слушать», — сказал он, поворачиваясь к своим товарищам. «Мы уходим».

Я не стал с ним спорить. Не стал возражать. Не стал умолять.

Я встал и протянул ему руку. Не как лорд, а как солдат. Как человек.

Кваран выглядел так, будто я его ударил ножом.

Должно быть, между ним и двумя женщинами пронеслось какое-то безмолвное слово. Одна из них положила руку ему на плечо, предостерегая. Он издал глухой звук: отвращение, снисходительность.

Затем ушел, не сказав больше ни слова, его спутники последовали за ним.

Они оставили после себя дискомфорт. Неуверенность.

Боль.

Мы все пострадали на Дану.

Возможно нам не следовало спускаться на поверхность? Спасать Арго и его народ?

Тавроси заплатили по три за каждого, кого мы спасли. Так много... за столь немногих.

«Пусть уходят», — произнес я, а весь совет нервно заерзал вокруг.

Долгое время никто не говорил.

Мне пришлось собирать осколки совета.

«Враг отстает от нас», — сказал я наконец, глядя на Эдуарда. «По крайней мере, на год, а может, и больше. В этом и заключается наш лучший шанс. Дораяика знает, что флот сосредоточился у Гододдина. Он догадается, что там находится император и что мы возвращаемся туда».

Сьельсины бросят против нас большую часть своих сил, стремясь одержать окончательную, решающую победу. Если Бледные смогут разгромить наш флот, это будет означать конец сопротивления людей. Человечество больше никогда не сможет собрать такой флот. На строительство таких линкоров, как «Тамерлан», «Охотник» и «Аврора», уходят столетия. Сьельсины не дадут нам столетий. Никогда больше.

Наше будущее будет заключаться в том, чтобы жить как крысы, бегая от охотников до конца времен.

«У нас есть время, чтобы подготовиться», — сказал я, пытаясь прийти в себя после ухода Кварана.

«Против этих существ?» — спросил Уоттс. «Лорд Марло, вы сами сказали, что мы ничего не можем сделать. У нас нет средств защиты».

Я поднял руку, призывая собеседника замолчать. «Я говорю не о защите, капитан, а о нападении». Я снова посмотрел на Эдуарда. Этот человек возненавидел план, когда я впервые озвучил его, и выступал против него так же яростно — даже яростнее, чем когда я объявил о своем намерении использовать «Темный Свет» на Дану. «Оружие, которое мы использовали на Дану, — одно из самых слабых в арсенале. Есть и такое, которое способно на... гораздо большее».

«Насколько большее?» — спросил Бассандер Лин.

Я не говорил ему.

«На борту этого корабля есть оружие, способное уничтожить солнце», — ответил я.

«Это невозможно!» Уоттс нервно рассмеялся и огляделся, словно ожидая увидеть улыбающихся Лина и Порраса. «Требуемый уровень энергии... это невозможно!»

Агент Альбе прочистил горло. «В этом нет ничего невозможного», — возразил он. «На борту есть несколько видов оружия с необходимой огневой мощью. Все, что нужно сделать, — это ускорить достаточно массивный снаряд до скорости, близкой к скорости света. Простое баллистическое столкновение в таких условиях достаточно для достижения желаемого результата».

«Но вы говорите об ускорении материи до скорости, равной примерно одной миллиардной процента скорости света», — заметил капитан Поррас, поддержав возражение Уоттса. «Вы знаете, сколько последовательных атомных взрывов потребовалось бы, чтобы так сильно подтолкнуть что-либо? Лучшие из когда-либо построенных световых механизмов не могут приблизиться даже к одной тысячной процента...»

«Это возможно», — убежденно сказал Альбе.

Он говорил о «Блетейре», которая использовала последовательность быстро испаряющихся черных дыр для ускорения частицы нейтрония размером с рисовое зерно до скорости, составляющей триллионную долю процента от скорости света.

«Но я не говорю об использовании этого типа оружия в любом случае», — сказал он. «С любым метательным оружием мы рискуем быть перехваченными».

«Перехваченными?» — спросил капитан Уоттс. «Вы же не серьезно. При таких скоростях? Атака достигнет цели, прежде чем кто-либо сможет об этом узнать».

Стратиг Лин пробормотал: «Ты забываешь о Наблюдателях, Дэниел».

«Есть и другое оружие», — вставил Альбе.

«Астрофаг», — произнес я, опередив его.

«Что?» — спросил один из подчиненных Лина - Поррас или Джаэль.

«Пожиратель Солнца», — пояснил Альбе.

Это был первый раз, когда я услышал эти слова, произнесенные вслух, простым и обычным языком людей.

Пожиратель Солнца.

Моя мать, которая никогда не была для меня настоящей матерью, за исключением самого конца, однажды навестила меня, когда я был еще совсем маленьким. Я заболел каким-то неизвестным вирусом, несомненно, подхваченным от одного из внепланетных гостей отца. Я пролежал в постели почти месяц, настолько слабым стало мое маленькое тело. Мать провела со мной целый день, задержавшись до тех пор, пока ночь не опустилась на подоконники. Она рассказывала мне сказки, как я рассказывал сказки Кассандре в ее детской. Возможно, это стало началом моей любви к мифам.

Я вспомнил одну из сказок, которые она мне рассказывала. Сказку об Александре и Драконе, о том, как Дракон угрожал проглотить героя и его армию целиком, чтобы обрести их силу и установить свое господство над королевствами мира, как это сделал Александр. «О Дракон! — сказал Александр, — ты не должен этого делать! Ведь даже Александр не является властелином мира, и, если ты поглотишь нас, наши мечи и копья разорвут тебя изнутри, и ты умрешь!»

«Я не умру!» — возразил Дракон. «Но если ты не властелин мира, о Царь людей, то кто же?»

И Александр протянул руку к самому высокому небу, где солнце находилось в центре всего сущего, и сказал: «Там ты видишь истинное божество! Там Гелиос! Само солнце, которое является якорем и властелином нашего мира. И его плоть —