Фантастика 2026-89 - Алина Углицкая

включив в свою структуру. Металлические балки буровой торчали из плоти, как рёбра из тела, обросшие тканью, затянутые чёрной кожей, ставшие опорным скелетом для чего-то, что никогда не предполагалось природой.

Тело. Огромное, бесформенное, состоящее из раздутых органических мешков, каждый размером с легковой автомобиль, полупрозрачных, с видимой сетью багровых сосудов внутри, по которым двигалась густая тёмная жидкость.

Поверхность. Не гладкая. Бронированная. Стальные листы от поглощённой техники, вросшие в плоть, образовывали неровные пластины, как чешуя на теле гигантского дракона. Между пластинами толстый слой кальцинированной чешуи, серо-белой, минерализованной, твёрдой на вид, как кость. Панцирь, выращенный из переработанного металла и собственных выделений.

И дыхание. Она дышала.

Десятки отверстий на поверхности, похожих на жабры, втягивали воздух со свистом и хрипом и выдыхали его обратно тёплым влажным потоком, от которого волосы на руках «Трактора» вставали дыбом.

Каждый вдох длился четыре секунды. Каждый выдох шесть.

Чёрные жилы. Толстые, пульсирующие тяжи слизи тянулись от Матки во все стороны, как корни от дерева, уходя в стены, в потолок, в пол.

Вокруг Матки, на жилах и на стенах пещеры, висели сотни коконов. Прозрачных, в отличие от чёрных наверху, и сквозь тонкую оболочку я видел содержимое. Скрюченные бледные тела. Свежие гибриды.

Армия в инкубаторе, ожидающая команды.

Итак, что мы имеем? Коконы на верхних этажах, твари в зале, слизь на стенах тоннеля, всё это держалось на Матке, как паутина держится на пауке. Отрежь корни, и сеть погибнет.

Если, конечно, корни дадут себя отрезать.

— Если она заорёт, мы трупы, — шёпот Киры был еле слышен, но в тишине пещеры, нарушаемой только дыханием Матки, каждое слово прозвучало отчётливо.

Она была права. Визг одной единственной твари в зале наверху поднял десятки. Рёв Матки разбудит сотни. Может, тысячи.

Я активировал «Дефектоскопию».

Мир обесцветился, превратившись в знакомую контурную схему. Красное свечение ушло, сменившись холодными линиями напряжений, структурными сетками, точками слабости и прочности.

Тело Матки проступило на визоре огромной, сложной конструкцией, и «Дефектоскопия» принялась за работу, считывая слой за слоем, как рентген считывает тело пациента.

Панцирь. Стальные пластины, вросшие в плоть, были толщиной от пяти до двенадцати миллиметров. Калиброванная чешуя между ними ещё толще, минерализованная до состояния кости, с плотностью, сопоставимой с бетоном класса B40. Пули калибра 5.45 отскочат, как горох от стены.

Даже двенадцатый калибр ШАКа не пробьёт на такой толщине, разве что в упор и под прямым углом, а подойти в упор к этой туше означало оказаться в зоне досягаемости щупалец, жабр и чего бы то ни было ещё, чем она умела убивать.

Но «Дефектоскопия» видела глубже. За панцирем, за кальцинированной бронёй, за пластами мышечной ткани, в самом центре этой горы плоти, мерцал жёлтый контур. Единственная уязвимая точка. Большой пульсирующий мешок, размером с бочку, оплетённый сосудами, в которых бешено циркулировала красная жидкость.

Сердце.

Центральный насос, гнавший биомассу по всей сети, питавший коконы, поддерживавший регенерацию, управлявший ульем.

Одна мишень. Укрытая под слоями брони и мяса. Недосягаемая для обычного оружия.

Я деактивировал перк и посмотрел на ШАК-12 в своих руках. Двенадцатый калибр. Против бронеплит и кальцинированной чешуи он был примерно так же полезен, как водяной пистолет против танка.

Потом я вспомнил.

Рука полезла в подсумок. Пальцы нащупали металлический цилиндр, холодный, гладкий, тот самый, из бронированного сейфа в лаборатории. «Неизвестный образец», который я забрал вместе со стимуляторами, не зная, что это такое, просто потому что на Терра-Прайм не бывает лишнего снаряжения.

Я вытащил его и поднёс к глазам. Матовый металл, пятнадцать сантиметров длины, с гнездом крепления на одном конце и узким соплом на другом. Маркировка стёрта, но форма знакомая. Подствольник. Насадка для крепления под стволом штурмового оружия.

— Ева, — мысленно, — что это?

Секунда тишины. Сканирование. Потом голос Евы, и на этот раз в нём проскользнуло что-то, похожее на удивление. Если ИИ умели удивляться, Ева удивилась.

— Шеф. Это подствольный термический инжектор модели ТИ-7 «Саламандра». Экспериментальное оружие, снятое с производства в шестьдесят четвёртом году из-за чрезмерной стоимости и непредсказуемой эффективности. Принцип действия: направленный выброс плазменного заряда с температурой ядра около трёх тысяч градусов Цельсия. Пробивает композитную броню толщиной до тридцати миллиметров, после чего впрыскивает плазму внутрь. Одноразовый. Один заряд. Эффективная дальность: контактная. То есть в упор, шеф. Буквально. Прижать к цели и нажать.

В упор. Прижать к панцирю Матки и нажать. Для этого нужно было подойти к ней. Вплотную. Через поле из щупалец, кислоты и свежевылупившихся гибридов.

Я повертел инжектор в руках. Гнездо крепления совпадало с подствольной планкой ШАКа. Конструкторы стандартизировали крепления ещё в сороковых, и за это я им был благодарен. Цилиндр лёг под ствол с негромким лязгом, фиксатор щёлкнул, и ШАК-12 потяжелел на полкилограмма. Немного. Но эти полкилограмма были единственным, что стояло между нами и смертью в чреве горы.

— Мне хватит, — сказал я. Вслух. Чтобы слышали все.

Кира посмотрела на инжектор под стволом. Потом на Матку. Потом на меня. Кивнула. Она понимала расклад. Одноразовое оружие, контактная дальность, одна мишень. Математика простая. Я иду к Матке, остальные обеспечивают мне проход.

— Сосредоточить огонь по глазам и щупальцам, — я говорил тихо, отчётливо, роняя слова, как роняют монеты на прилавок. — Отвлекаете на себя. Я подхожу в упор и сжигаю ей сердце. Приступаем.

Группа разошлась веером. Фид скользнул за остов грузовика слева, положив автомат на капот и прицелившись.

Кира осталась за ковшом, уложив ствол винтовки на гусеницу, и оптика нашла первую мишень, сенсорный узел на правом боку Матки, бугристый нарост с пучком подрагивающих усиков.

Док укрылся за цистерной, проверил магазин, кивнул. Гризли ушёл правее, нырнув за нагромождение камней и сросшихся с породой металлических конструкций.

Я стоял в центре. ШАК-12 в руках. Инжектор «Саламандра» под стволом. Двадцать метров до Матки.

Двадцать метров. Минное поле, на котором вместо мин были щупальца, кислота, гибриды и тысячи тонн живой плоти, желающей меня убить.

Я активировал «Сейсмическую Поступь». Пол пещеры превратился в мембрану, передающую каждое движение, каждую вибрацию, и я почувствовал Матку. Огромную, тяжёлую, распластавшуюся в центре пещеры, как спрут на дне океана. Пульс её сердца бил через камень, через слизь, через подошвы моих ботинок, медленный, мощный, неумолимый.

— Кира, — сказал я. — Начинай.

Выстрел.

Грохот снайперской винтовки ударил по стенам пещеры и вернулся многократным эхом, превратившись в раскатистый гул. Пуля разрывного действия вошла в сенсорный узел на боку Матки и разорвалась внутри, выбросив фонтан тёмной жижи и ошмётков органики. Узел лопнул, усики задёргались, обрываясь один