Фантастика 2026-117 - Елена Свободная

– Может, парочка и имеется. Я бывал там однажды; зашел чисто из интереса, так сказать, поглядеть, сравнить. Но всем им далеко до талантливого Линши, Робека, Аваила и прочих моих любимцев. Разве что Хайсам действительно хорош. Я бы сказал, на нем одном «Сатира» и держится. Не станет его, и театр прекратит свое существование. Ты ведь тоже театрал, да, дружок?

Артур с улыбкой покачал головой.

– Нет. Не совсем. Но мне интересно узнавать про жизнь актеров в Мире чудес.

– О, жизнь у них тяжелая. В основном народ на трюкачей базарных приходит смотреть; те же бесплатно свои фокусы показывают, а в театрах надо с нажитыми венгериками расставаться. Только я считаю, что ради настоящего искусства можно и проредить разок-другой свой кошель.

– А вы-то сами чем занимаетесь?

Наяз неопределенно покачал головой. Уход с его любимой темы заканчивался всегда одним и тем же:

– Пожалуй, лучше у драгоценного Айриса спросить, чем. То тут, то там помогу понемногу. Сейчас вот за тобой хожу. Вроде сиделки я.

Таким образом, прошло несколько длинных дней, наполненных бесконечными разговорами о высоком искусстве. Неуловимый Айрис так и не появлялся, а Артуру по-прежнему не разрешалось никуда выходить, что приравнивало его в своем статусе скорее к пленнику, нежели к пациенту. Впрочем, своевольному юноше не было никакого дела до запретов. Когда он достаточно окреп и поправился, чтобы совершить задуманное, он просто вышел из комнаты под предлогом того, что ему надо наведаться в уборную.

– Хорошо, только не задерживайся, – занудным голосом проговорила его сиделка. Артур послушно кивнул, однако пошел совсем в другую сторону – а именно к выходу из уже набившего ему оскомину шатра. У него не имелось теплой одежды, а брать чужую ему не хотелось. К счастью, в кармане штанов юноша обнаружил мешочек с деньгами; он предусмотрительно положил его туда перед тем, как уйти из Сулат-Хана, ибо тот не помещался в суму. На эти деньги в первой же базарной лавке клипсянин купил себе теплый овечий полушубок; теперь, по крайней мере, своим видом он меньше выделялся среди остальных армутов.

Кстати, было не так уж и холодно, а может, просто смрадень в этом году не дошел до Мира чудес, затерявшись где-то по дороге. Удивительное дело: когда Артур брел по палаточным улицам, он совсем не встречал полидексян, хоть те и являлись на время холодов непосредственными соседями кочевников. Зато горластых армутов имелось в избытке, да и приезжие купцы попадались ему на пути. Артур задумчиво брел вперед, периодически останавливаясь и вежливо спрашивая у торговцев дорогу. Один раз он замер у лотка со всякой всячиной, лежавшей в красивом окружении из скорпионов в рахат-лукуме.

– Чего тебе, странник? – томным голосом поинтересовалась торговка. Артур слегка нахмурился; жаль, что внешний вид с головой выдавал в нем приезжего. Ему было бы куда проще, походи он чуть больше на кочевников.

– Мне нужны все газеты за последнюю неделю, – ответил юноша.

– Ты имеешь в виду туппумы?

– Э-э… Не знаю. Где я могу посмотреть новости?

– Да вот здесь, – торговка с готовностью передала юноше стопку колоритных глиняных табличек, что заменяли армутам газеты. – А у тебя есть чем расплатиться? – алчно поинтересовалась она.

Артур позвенел перед ее носом монетами, и та вздохнула, сразу на глаз оценив, что внутри не так много, как ей хотелось бы.

– Два венгерика.

Артур взял таблички и принялся внимательно их рассматривать. Знаки на них выдалбливались специальными трехгранными палочками, пока глина не успевала высохнуть. Текст читался весьма приблизительно.

«Мир чудес вновь отправляется в путь? Погадайте вместе с самой известной гадалкой на свете». Поморщившись, Артур взглядом перешел на другую табличку. «Убийство на улице Мотов – ревнивый муж саблей зарезал свою жену». Чем далее Артур продвигался в чтении, тем более дикими и варварскими ему представлялись местные новости. Впрочем, стоило ли многого ждать от Мира чудес? Хорошо еще, что здесь вообще были в ходу таблички. А потом он перешел к одному любопытному заголовку: «Впервые в "Сатире": плачущий мальчик». Саркастически хмыкнув, Артур принялся с интересом читать.

«Известная меценатка и одна из самых влиятельных женщин Мира чудес заполучила в свой театр настоящий самородок, небывалой красоты иноземный бриллиант. Талантливый актер угрожал зрителям кнутом, а потом заставил публику рыдать навзрыд. По словам очевидцев, он и сам не сдерживал во время игры слез. Предвидим, что у "Сатиры песков" в ближайшее время значительно увеличится приток посетителей».

Несмотря на неприятные воспоминания, связанные с жизнью в Сулат-Хане, в конце Артур во весь голос рассмеялся. Экзотичного вида прохожие с тюрбанами на головах удивленно косились в его сторону, но он ничего не мог с собой поделать, слишком уж бредовой выглядела история. Что ж, после таких ярких новостей зеваки и правда будут валом бежать в театр, лишь бы только полюбоваться на плачущего мальчика. Какая нелепость! Под заголовком имелся также быстрый набросок его лица, очень мастерски исполненный, насколько того вообще позволяла техника написания на глине. По крайней мере, на рисунке он был вполне узнаваем. Что ж, наверное, это не так уж и плохо, учитывая задуманное предприятие.

Погруженный в свои думы, юноша отправился в место, где его меньше всего ожидали увидеть. Сначала его порывались выгнать, однако он с чарующей улыбкой помахал табличкой со своим собственным изображением.

– Уверен, госпожа Майра не откажется принять меня, – убеждал он с такой очаровательной дерзостью и несгибаемым апломбом, что ему все же не отказали в аудиенции. «Знатный трюкач» выглядел на порядок беднее, нежели «Сатира песков». Даже афиши на стенах казались более тусклыми, а декорации внутри такими пыльными, что чудилось, будто здесь вообще не давали спектаклей.

Владелицей «Трюкача» оказалась дама в солидных летах, строгая и весьма принципиальная на вид. У нее было суровое армутское лицо, коричневое и крепкое как грецкий орех, которое непримиримо выглядывало из-под целомудренно повязанного платка. Пожалуй, она являлась полным антагонистом госпожи Оридиан, и вдобавок была значительно старше.

Перед встречей с ней юноша ужасно волновался, ибо от успеха его предприятия в какой-то степени зависела жизнь других новичков, попавших в Сулат-Хан. Ради себя самого Артуру сложно было играть и притворяться, однако ради других клипсянин, казалось, мог совершить невозможное. Он боялся, что богачка воспримет его приблизительно так же, как госпожа Оридиан, а ему придется улыбаться, угождать, очаровывать, чего он совершенно не умел, да и не хотел делать.

Впрочем, увидев только ее принципиальное лицо, Артур с облегчением понял, что в данном случае ему просто надо оставаться собой и быть максимально правдивым.

– Извините, что побеспокоил