Фантастика 2026-172 - Юрий Лермонтович Шиляев

претензией, — продолжил я. — А можете увидеть напоминание, что жизнь продолжается. Что не всё ещё кончено. У вас не было своих детей. У неё больше нет матери. Вы обе одни. Так, может, в этом и есть какой-то смысл, что вы встретились?

Я замолчал. Теперь решать ей. Лариса Петровна тоже молчала, обдумывая мои слова.

— А где ты сейчас живёшь? — спросила она у Киры.

— Комнату снимаю, — растерянно ответила Кира. — Пока деньги есть. Я вообще официанткой работаю…

— Перебирайся ко мне, — сказала Лариса Петровна, и сама удивилась своим словам. — Дом большой, пустой, места всем хватит. Тест не врёт, и ты дочь моего мужа. И нам…разобраться со всем надо.

Кира с удивлением посмотрела на Ларису Петровну.

— Вы… вы серьёзно? — прошептала она.

— Серьёзнее некуда, — буркнула Лариса Петровна. — Я не совсем монстр, тебя на улице оставлять. Что уж теперь.

Мне в очередной раз вспомнилась история из моей прошлой жизни. Был при дворе один граф, у которого вот так же объявился внебрачный сын, нагулянный с горничной. Графиня тогда подняла страшный скандал, выгнала мужа из дому, опозорила его перед всем светом. А через год мальчик умер от чахотки. И графиня носила по нему траур, как по родному. И позже призналась мне как-то, в минуту слабости «Я ведь не мальчика ненавидела, Игорь. Я гордость свою уязвлённую ненавидела. А ему всего-то и нужна была мать».

Лариса Петровна оказалась мудрее той графини. Она сумела перешагнуть через обиду прежде, чем стало поздно. И это было достойно уважения.

Я поднялся.

— Что ж, — сказал я. — Тогда моё присутствие вам больше не требуется. Всего доброго.

— Спасибо, Артём, — улыбнулась Лариса Петровна. — Не знаю, что бы я без тебя делала.

— Справились бы, — улыбнулся я. — Я ничего толком и не сделал.

И я ушёл, оставив их вдвоём. Дальше всё зависит от них самих, и почему-то я был уверен, что всё будет хорошо.

А мне пора заняться другими делами.

* * *

Во второй половине дня я наконец добрался до мастерской. Та окончательно приняла вид творческого хаоса. Сегодня у нас был запланирован переезд.

Я заглянул к Марату, в его барбершоп, и застал там ещё больший хаос. Марат метался между коробок, пытался упаковать большое зеркало. То и дело что-то ронял и пытался найти в коробках.

— Артём! — обрадовался он мне. — Я так рад, что ты пришёл. Я тут с ума схожу.

— Вика тебя предупреждала о переезде, а ты решил все сборы отложить на последний момент, — усмехнулся я. — Вот с ума и сходишь.

— Да кто ж знал, что это такое хлопотное дело, — проворчал он. — Ты поможешь?

Мы взялись за дело вместе, и работа пошла веселее. Заворачивали зеркала в плёнку, складывали инструменты, паковали кресла. А когда стены опустели окончательно, Марат вдруг замер посреди голого зала и притих.

— Знаешь, Артём, — сказал он негромко. — Снова хочу тебе это сказать… Я ведь тут чуть не сдался. Когда клиентов не было, когда Дорохов гнобил, когда та история приключилась… с замужней женщиной. Сидел вот на этом самом стуле и думал, всё, конец, не потяну. А теперь вон оно как. Переезжаю на новое место, в прекрасный салон. Всё благодаря тебе. Спасибо тебе ещё раз! Не устану благодарить, ты оказался настоящим другом.

Я кивнул. Слова здесь были бы лишними, но мне было приятно это слышать.

Закончив со сборами Марата, я зашёл в свою мастерскую. Тут уже почти всё вынесли грузчики, которых организовала Вика.

Я вспоминал, как только-только начинал здесь учиться, как делал первые татуировки. Как вообще очнулся здесь после своей смерти по доносу.

Забавный момент, а ведь я так и не вспомнил, что же такого сделал в прошлой жизни, что меня казнили. Верно, кому-то очень сильно перешёл дорогу.

— Марина уже в новой студии, будет коробки принимать, — отвлёк меня от воспоминаний Марат. — Вика тоже там суетится. П. П. сказал, подъедет сейчас, ключи ему отдадим.

— Отлично, — кивнул я. — Грузчиков одних отправим, а сами на такси тогда.

Вскоре грузчики уехали, а мы дождались нашего П. П. Сколько тоже связывало меня с этим человеком. Как не было денег, чтобы покрыть аренду, и как я делал ему татуировку. Которая зажила просто отлично, тот самый дом с горящим окном, одна из моих любимых работ.

Павел Петрович приехал минут через двадцать. Мы ждали его на улице, греясь на солнце.

— Ну вот, — сказал он. — Съезжаете, значит. Птенцы оперились.

— Съезжаем, Павел Петрович, — ответил я и протянул ему связку ключей. — Держите. Всё прибрали, мусор вынесли. Оставили наши помещения в прекрасном виде.

Он взял ключи, повертел в руках и помолчал.

— А помнишь, как ты ко мне пришёл? — проговорил он. — Худой, дёрганый такой, со своими татуировками. Я ещё подумал тогда, ну вот, ещё один шалопай с картинками на руках. Прогнать хотел.

Где-то внутри меня шевельнулась память Артёма. Такое действительно было, разумеется, задолго до моего появления в этом мире.

Когда Артём пытался найти недорогое место для своей студии, и нашёл П. П. Надо же.

— Помню, — улыбнулся я. — Не прогнали же.

— Не прогнал, — усмехнулся он. — Почему-то не захотел тебя прогонять, решил оставить. А теперь оно вон как обернулось.

Машинально посмотрел на свою татуировку и улыбнулся.

— Марат, и как ты въехал, тоже помню, — перевёл он взгляд на барбера. — Всё клялся, что мне модную стрижку сделаешь, но так я до тебя и не добрался.

П. П. помолчал.

— Удачи вам на новом месте, ребята, — сказал он. — Стремитесь вверх, и достигайте новых вершин.

Он по очереди пожал нам руки и уехал. Мы с Маратом ещё немного помолчали, думая каждый о своём, и поехали в новую студию.

На Волжской в «Лачуге Должника» уже творилась суета. Грузчики уже уехали, оставив коробки в двух помещениях. Марат убежал к себе, а у меня суетились Вика, Марина и подоспевший Лёха.

Мы с Маратом договорились заранее, что будем соседями и друзьями, но никак наш бизнес не свяжем. Я помог ему с помещением, но аренду платил он. Сам отвечал за свои записи, клиентов и всё остальное.

Вика продолжала работать на него тоже, с рекламой,