Современная зарубежная фантастика 6 - Адам Пшехшта

– Ты не имел права давать свое согласие…

– Потому что только ты можешь распоряжаться моей жизнью? – Терпение Луна лопнуло, и он вскочил на ноги. Перевоплотиться она бы ему не дала, так что Лун даже не стал пытаться. – Только ты лишилась этого права, когда бросила меня в лесу.

Кажется, Лун за всю жизнь не произносил настолько жестоких слов, и едва они слетели с его языка, он понял, что пожалеет о них. Однако в тот миг ему хотелось ранить ее поглубже. Малахита вздрогнула, как от удара, а затем попыталась взять себя в руки. Ее шипы загремели, как похоронный звон, и она стиснула зубы, сдерживая рык, или шипение, или желание откусить ему голову. Но даже ее гнев пугал не так сильно, как то железное самообладание, с которым она ответила:

– Как бы там ни было, Туман Индиго воспользовались тобой, причем осознанно.

Луну внезапно захотелось, чтобы она хоть немного вышла из себя. Он зашипел, горько смеясь.

– Ты бы радовалась, что меня нашел Туман Индиго, а не кто-то другой.

Получилось. Малахита хлестнула хвостом. По-настоящему, даже не скрывая свой гнев и внезапный испуг.

– О чем ты?

– Я ведь не знал, кто я такой. Я мог стать кем угодно. И стал бы, пообещай хоть кто-нибудь, что мне найдется место среди них. Когда я впервые увидел Сквернов, то решил, что я – один из них. Конечно, в твоем дворе это бы никого не смутило. – Не в силах сдержать себя, он повысил голос: – У тебя не больше права распоряжаться мной, чем у той мертвой прародительницы распоряжаться Сумраком!

Он повернулся к выходу. Малахита почти бесшумным прыжком очутилась перед ним. Лун отшатнулся и зашипел. Она подняла руки, втянув когти.

– Подожди.

Лун сделал шаг назад, настороженно глядя на нее.

– Это ничего не меняет. – Малахита отошла от двери. Переход от ярости к хладнокровию занял меньше секунды. Ее самообладание пугало, бесило и, похоже, ничуть не пострадало от выходки Луна. – Если твой земной друг согласен, пусть готовит свое судно к путешествию в Авентеру. Я поговорю с Лозой и другими наставниками об остальном.

В тот миг Луну хотелось лишь снова наорать на нее. Он миновал Малахиту и вышел из опочивальни в коридор. Дойдя до большой комнаты, которая предваряла ее покои, он обнаружил в ней нескольких воинов. Те сидели вокруг очага и потрясенно таращились на него. Они слышали, как он кричал, и скоро его слова разлетятся по всей колонии. Негромко рыча, Лун перевоплотился и бросился вон из комнаты.

Звон ждал его в коридоре, который вел к чертогу консортов. Когда Лун принял земной облик, воин окинул его взглядом и спросил:

– Ты вышел из себя?

– Да. – Лун заставил себя сделать вдох.

Звон разочарованно понурил плечи.

– Значит, она не разрешит нам поговорить с земными обитателями или устроить Сквернам ловушку?

– Нет. Разрешит. – В этом Лун почти не сомневался. Она согласится, потому что ему этого хотелось. Малахита была готова дать Луну все, что он только пожелает, кроме Нефриты и Тумана Индиго.

Глава 15

Как и предсказывал Лун, в середине утра Высота пришла к нему и сообщила, что Малахита согласилась на план Лозы.

После этого начались спешные, суматошные приготовления.

Для западни выбрали небесный остров, который парил над равниной почти в половине дня полета от Авентеры. Отряд, отправленный в засаду, был небольшим: Утес, Малахита, две королевы-дочери из рода Ониксы и несколько воинов. Последних отобрали среди тех, кого уже проверили наставники Опаловой Ночи, однако куда и зачем они летят, воины должны были узнать только на месте.

Нефрита и Елея летели вместе с ними. Лун не мог понять, как им это удалось. Он сомневался, что Малахита за одно утро изменила свое мнение о Нефрите.

Перед тем как отряд улетел, он успел коротко с ней повидаться. Пока все собирались на посадочной площадке у колонии, Лун выглянул из маленькой каморки, которая примыкала к проходу в приемный зал, и привлек к себе ее внимание.

Нефрита убедилась, что в коридоре никого нет, и шагнула в каморку. Лун спросил:

– Как ты убедила Малахиту взять тебя с собой?

Нефрита с досадой оскалилась.

– Никак, я просто полечу, и все. Будучи королевой я имею полное право защищать Пределы вместе с ними. Если Малахита попытается мне помешать, то лишь добавит себе забот, а это того не стоит. – Нефрита зашипела. – Правда, по ней не разберешь, знает она, что я лечу, или нет. Она притворяется, будто меня не существует. – Нефрита сжала его запястье и спросила: – Ты правда останешься здесь?

Перед отлетом все спорили о том, достаточно ли Лун здоров, чтобы полететь в Авентеру на корабле, или же ему стоит остаться в колонии. Лун решил просто подождать, когда все, кто способен остановить его словом или силой, улетят в засаду, а потом присоединиться к Делину и остальным. Так он хотел избежать громких, эмоциональных споров. Ими он был уже сыт по горло.

– Скорее всего… нет, – неохотно признал Лун.

Шипы Нефриты дрогнули, но она не стала спорить. Наверное, ей казалось, что она не вправе отговаривать его, ведь она сама только что без спросу присоединилась к засадному отряду.

– Просто будь осторожен с этими земными обитателями. Мы не знаем, что им наговорили про нас Скверны. И помни, что приманка – Лоза, а не ты.

Нефрита не пыталась приказать ему остаться или уговорить его. В тот миг это многое значило для Луна. Он смог выдавить:

– Ты тоже будь осторожна. И побереги Елею.

Нефрита сказала:

– С нами все будет хорошо. – Она притянула его к себе, ласково укусила за шею, а затем ускользнула прочь.

Лун подождал, когда Утес и королевы улетят, а затем пошел к летучему кораблю.

Экипаж Делина состоял из двенадцати молодых островитян, и почти все они были его родственниками. Им не понравилось, что дедушка полетит в Авентеру один, пусть даже и в компании друзей-раксура. Лун не знал, убедил их Делин уйти или заставил, но они неохотно спускались по длинной веревочной лестнице на площадку перед входом в колонию. Большинство захватили с собой небольшие сумки с личными вещами.

Внизу на платформе их ждали арборы во главе с Пушинкой. Лун спросил ее:

– Тебе раньше доводилось общаться с земными обитателями? – Он сам попросил, чтобы Пушинку назначили присматривать за командой Делина, пока та остается в колонии. Ему хотелось, чтобы островитяне хорошо устроились и чтобы у них была пища, которую они могли есть. Пушинку он выбрал,