Ещё не люди - Михаил Валерьевич Булыух

В нескольких сантиметрах от лица были корень и камни, а справа из земли торчал толстый сломанный сук с острым концом.

Когда самец замахнулся снова, я резко подвернул колено, поднялся насколько смог и толкнул его всем телом в сторону. Он потерял равновесие, шагнул назад и упал на сук. Тот вошёл глубоко в туловище. Самец ещё дёргался и пытался подняться; я не приближался. Подобрал нож только после того, как его движения почти прекратились. После этой драки я долго не мог нормально пользоваться укушенной рукой. Нашёл воду, промыл раны и снова лёг. Есть пришлось медленно, потому что тошнило от усталости. Когда наконец открыл сумку, понял, что палка сделала с моим запасом обсидиана.

Большая часть заготовок превратилась в крошку и мелкие осколки. Я перебрал их, выбросил бесполезное и оставил несколько небольших фрагментов, из которых ещё можно было сделать наконечники для дротиков.

Я не стал сразу работать: ещё поел, напился и дождался, пока перестанет кружиться голова. После отдыха начал искать подходящий камень. Подходящее сырьё нашлось у обнажения дальше по ручью. Я выбрал кусок с однородной структурой, подготовил площадку и начал снимать отщепы. Неудачные заготовки сразу откладывал, оставляя только подходящие по форме и толщине. Из нескольких хороших выбрал один для копья и пару тяжёлых фрагментов для ударного оружия.

Костёр развёл ближе к вечеру. Два посредственных дротика получил из последних пригодных осколков обсидиана. Для копья использовал каменный наконечник из местного сырья. Ещё дольше заняло тяжёлое ударно-рубящее орудие: каменную головку пришлось надёжно посадить на короткую прочную рукоять и стянуть жилами. Последние крепления я проверял уже при свете костра. На следующий день снова нашёл их след.

Два дня я шёл следом и почти не видел возможности для нападения. Они больше не расходились, а детей держали внутри плотной группы. Взрослые постоянно обменивались тревожными сигналами. Если один останавливался и смотрел в кусты, через секунду туда смотрели ещё трое.

Теперь они знали, что опасность связана со мной. Не могли представить план, растянутый на несколько дней, но узнавали запах, фигуру, мои нападения и смерть тех, кто отделялся.

Иногда я видел издалека, как они показывают друг другу простые знаки: рядом, опасность, идти вместе. Один самец несколько раз оглядывался на детей и жестом загонял их ближе к центру.

Однажды я машинально ответил им старым знаком «понимаю», хотя никто меня не видел, а сам знак для них всё равно был чужим. Ухо тем временем воспалялось всё сильнее. Я промывал его при каждой возможности, но края раны распухли, появились гной и неприятный запах. К вечеру второго дня начался жар. Укушенная рука тоже болела, спина ныла после ударов, несколько старых укусов покраснели. Ночью меня знобило, хотя воздух оставался тёплым.

Я знал достаточно о ранах, чтобы не обманывать себя. Даже без одной большой инфекции моё тело получило слишком много повреждений и слишком мало отдыха. Через день-два я мог уже не подняться.

Один из тяжело раненных взрослых в чужой группе тоже не выдержал. Утром он ещё шёл, опираясь на палку и плечо другого, но к полудню лёг. Группа задержалась рядом, звала его, трогала и пыталась поднять, а затем всё-таки ушла. Он остался лежать и к вечеру перестал двигаться. После этого их было шестнадцать. Я не считал их для будущих костей. Мне было важно только, что они все ещё живы.

Последнюю ночёвку они выбрали в неглубоком понижении. С одной стороны лежал каменистый склон, с другой тянулись густые кусты. Между ними оставалось несколько удобных проходов через сухую траву. Я наблюдал до темноты и убедился, что ветер несёт воздух в сторону понижения.

Первые цели я выбрал не среди самых сильных. Один взрослый спал ближе к краю, другая самка устроилась чуть дальше от остальных, а дети лежали в середине.

Два дротика я разложил заранее там, где мог быстро до них добраться. Тяжёлое каменное оружие оставил возле второго прохода, нож сохранил на шее, а копьё держал при себе.

Для факела собрал сухую траву и растительный материал, который хорошо удерживал смолу. Затем развёл небольшой огонь подальше от лежбища. Поджигать начал с тех проходов, которыми группа могла воспользоваться быстрее всего. Сухая трава загоралась от первого устойчивого пламени. Я переносил огонь на новые участки, следя за ветром. Мне не нужно было строить идеальный круг. Склон и густые кусты уже ограничивали часть направлений.

Первой проснулась самка у края. Она подняла голову, втянула воздух, кашлянула и подала тревожный сигнал. Через несколько секунд проснулись остальные. Они ещё не видели всей опасности. Взрослые поднимали детей, показывали направления, звали друг друга. Потом дым стал гуще, а с двух проходов уже было видно пламя. Я зажёг факел и вошёл. Самка возле края увидела меня первой. Я ткнул факелом ей в лицо. Она отшатнулась и закрыла глаза руками, после чего копьё вошло в грудь. Почти сразу сбоку бросился второй взрослый. Я повернул факел, заставил его отдёрнуть голову, и ударил копьём под рёбра.

Третий удар пришёлся в крупного самца, который успел схватить древко. Мы дёрнули одновременно, каменный наконечник застрял, дерево хрустнуло и сломалось. Я бросил обломок и пошёл к первому дротику. Дым уже заметно ухудшал зрение, поэтому ближайшего взрослого я различил только на короткой дистанции и попал дротиком. До второго пришлось пробираться через кричащих детей и взрослых, которые пытались вывести их к кустам. Второй дротик ушёл в ещё одного противника почти в упор. Я добрался до тяжёлого оружия.

Дальше я уже не мог контролировать ход боя полностью. Вокруг летели камни, палки били наугад, а несколько особей падали после долгого кашля в густом дыму. Я бил по рукам, ногам и головам, стараясь не дать окружить себя. Один взрослый получил удар в колено и рухнул. Другой закрыл лицо от факела и не успел отвести голову от камня. Самый крупный оставшийся самец вышел из дыма почти вплотную. Я сунул факел ему в раскрытую пасть. Он отпрянул, но не убежал. Камень в его руке ударил меня в плечо.

После удара плечо сместилось, и рука перестала нормально двигаться. Тяжёлое оружие я удержал другой рукой и ударил самца по ноге. Хруст почувствовал даже через рукоять. Он упал, но продолжал тянуться ко мне. В этот момент в мою голень вцепились зубы. Подросток повис на ноге, я потерял равновесие, и мы покатились по земле. Тяжёлое оружие вылетело из руки.