"Фантастика 2026-98". Компиляция. Книги 1-30 - Андрей Волковский

— Ах, ты, ящерица чешуйчатая, сам целые деревни огнем палил, а меня парой сотней человек оговариваешь! — не осталась в долгу обновленная интриганка.

Громко высморкавшись, баба Яга трогательно утирала нечаянно набежавшую слезу:

— Как будто вновь в молодости побывала. Мы вот так же с мужем на завалинке вечерами сидели и миловались.

— А выжившие после ваших милований были? — печально улыбнулась я.

— Так у нас в городе все знали, что если мы милуемся, то ближе, чем на четверть версты подходить опасно, — грустно теребя платочек, пояснила старушка.

Глава 15

Костя протянул мне очередное яблоко, в его глазах читалось искреннее беспокойство, и это отлично стимулировало меня к работе.

— Как интересно! — тщательно пережёвывая Костино яблоко, меланхолично подметила я. — А ведь действительно, ты, Горыныч, принимал активное участие в военных действиях! — вспомнила я свою экскурсию по художественной галерее Бессмертного. — Умница, Янина, что напомнила!

От неожиданной похвалы молодая зараза опешила, так и не успев закрыть рот, не ожидая столь полезного исхода учиненного скандала.

— Расскажи нам, Змей, пожалуйста, о своих подвигах! — старательно хлопая ресницами, попросила я.

— Вот еще! Буду я перед Яниной хвастаться своими боевыми свершениями! — запальчиво воскликнул динозаврик, не забывая коситься на объект своего обожания и наблюдая за ее реакцией.

— А зря! — все с тем же постным лицом вещала я. — Перед желанной женщиной себя нужно показывать с самой выгодной стороны. Поэтому освящение своих подвигов, талантов, заслуг — обязательное условие при привлечении к своей персоне всеобщего женского внимания.

Меня больно пнули под столом. Зло шипя, я повернулась к Яге.

— Маша, ты чего с такой кислой миной сидишь? — еле слышно выговаривала мне старушка. — Улыбайся, у нас все-таки вечерние посиделки с кавалерами, а не похороны.

— Я изо всех своих сил стараюсь.

— Ты, когда стараешься, то любой твой воздыхатель так и пышет восторгом, а этот кучерявый больше на побитого пса похож, — бранила меня старая перечница.

Я скосила глаза на Константина. Он действительно сидел грустный, слегка ссутулив плечи, и смотрел в одну точку.

— Зачем мне всеобщее внимание баб? — возмутился бронтозаврик, умело причесывая зазнавшихся нас до статуса «баб». — Мне только Янинушка нужна!

Баба Яга права, если я собираюсь эвакуироваться из этой сказки, значит, нужно отложить наматывание соплей на кулак, а душой и телом окунуться в расследование и найти супостата, решившего извести нашего оболтуса. Приободрившись и натянув на лицо чрезвычайно-заинтересованную маску, приступила к допросу первого источника информации.

— Если за тобой будет бегать табун поклонниц, то появится большая вероятность того, что и наша молодая коллега разглядит в тебе мужчину, который должен достаться только ей! — подстрекала я.

— Мария, ты что творишь? — повторно пнув меня под столом, негодовала баба Яга, ей вторило неразборчивое шипение румяной вредины.

Видимо, не такого эффекта они от меня добивалась, провоцируя на активные действия.

— Побуждаю Горыныча к откровенности! — искренне не понимала я такого возмущения от старушек.

— К блуду ты его побуждаешь, бесстыжая! — открыла мне глаза на перспективу моих стараний дрожащая от гнева молодая зараза.

Да, что ж такое! Все-то им сегодня не так! Шипят! Пинаются! Мое и такдовольно скромное терпение лопнуло. Набрав побольше воздуха в грудь, я выложила Янине все, что думала об этой ситуации.

— Ящер пятьдесят лет соблюдал целибат из-за тебя. При этом, надо заметить, ты-то, как раз, в этот промежуток успела удачно замуж сходить. А теперь ни мычишь, ни телишься! Такой образчик мужественности зазря пропадает! И на что он свою пылкость и темперамент расходует? Сеет разрушения! Деревни, почем зря, палит! А ведь за полсотни лет, сколько бы бабешек своим вниманием да лаской осчастливить мог! Из-за тебя вынужден страдать воздержанием, беспредельщица! Ни себе, ни людям! — активно возмущалась я под восторженные взгляды Горыныча.

— Машунечка! Да я для тебя… я для тебя…. для тебя! — потерялся в своей признательности бронтозаврик.

— Ты для меня с Ваняткой свою личную скатерть-самобранку не пожалел, — натянув на лицо маску нежности, захваливала я динозаврика. — Щедрость твоя поистине восхищает!

— Так вот куда она подевалась! — встрепенулся было Змей, но тут же утих под моим насмешливым взглядом.

— Так вот почему ты ничего не кушаешь! — одновременно с Горынычем воскликнул Константин, отчего мое сердце вновь пустилось вскачь, как загнанная лошадь.

— Да, благодаря доброте и бескорыстной заботе Горыныча, я стала питаться регулярно и два раза в день, а не как раньше от случая к случаю, — не переставала нахваливать ошарашенного, но светящегося благодарностью дракончика, наслаждавшегося ревнивыми взглядами, которые бросала то на него, то на меня недовольная Янина.

А вот Константин не стал стесняться и просто испепелял товарища глазами, в которых читался смертный приговор дракоше, отчего бронтозаврик тут же стушевался и хотел было ретироваться.

Вот блин! От моего внутреннего возмущения, я было готова крушить все на свете. Вся работа с допрашиваемым насмарку! Столько лести и похвалы впустую растрачено! От досады пнув рядом сидевшего парня под столом по ноге, наклонилась к самому его уху и еле слышно прошипела:

— Ты чего творишь?! Работать мешаешь!

От столь неожиданного поворота в моем поведении секретарь опешил, взметнув на меня удивленные и одновременно радостные глаза. Но встретившись с моими недовольными очами, печально вздохнул и притих.

К счастью, локомотив нашего допроса уже было не остановить, и только моей вагонетке стоило отцепиться от паровоза, как опытные коллеги тут же подхватили инициативу, продолжив наше правое дело.

— Так что, Горыныч, будешь мне расписывать подвиги свои славные, да награды в битвах полученные? — ласково до оскомины пропела румяная интриганка.

— Соловушка, — кокетливо проскрежетала баба Яга. — А ты что же в тревожный час для Кощеева царства дома сиднем сидел, а не с оружием в руках в ратном строю стоял на защите своих рубежей?

Курок был спущен! Опытные престарелые знатоки мужской психологии не зря кушали свой хлеб: горделиво поправив бусики на своей груди, как боевые ордена, полученные входе долгой работы в резидентуре, внимательно выслушивали все, что вещали допрашиваемые, запоминали и подмечали.

Соловей и Горыныч торопясь и перебивая друг друга, выкладывали все о своем боевом прошлом от времен, когда они были еще безусыми парубками, до тех пор, когда они уже стали мудрыми и дальновидными военноначальниками. Но все это было в прошлом, а теперь славные и удачливые воины находились на заслуженном отдыхе по причине отсутствия открытых военных конфликтов. Поэтому храбрейшие из бабуськиных ухажеров маялись скукой и бездельем уже лет пятьсот!

Опять пятьсот лет! А что у