Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

Последний подарок стареющему полководцу она преподнесла совсем неожиданно. На балканские провинции империи обрушились конные орды болгар, народа по дикости своей невиданного со времён гуннов. Волной прокатившись по Фракии и Македонии, болгары достигли столичных стен. Юстиниан перетрусил. Войск в столице почитай не было. Императорские гвардейцы за десятилетия беспечной жизни духом ослабли и сражаться с варварами не выказывали ни малейшей охоты. Константинополь мог рассчитывать лишь на стены да…

— Зовите-ка сюда этого Белого царя! — приказал Юстиниан, подрагивающими от старости и страха руками водружая на место драгоценную чашу, какую собирался уложить в один из сундуков, что должны были сопровождать императора в его постыдном бегстве.

Велизарий явился нескоро. Пребывая в опале, он редко появлялся в столице и совсем не бывал во дворце. Вошёл, отвесил низкий поклон.

— Вот что, дружок, — взгляд императора был привычно мягок. — Прогони-ка этих мерзавцев и можешь рассчитывать на наше благоволение. Как знать, может быть, Белый царь и впрямь достоин наследовать императору…

Велизарий кивнул. Ему не было дела до какого-то императора, но имя Белого царя обязывало. У него не было войска, исключая три сотни преданных ветеранов, отдыхавших от ратных трудов за счёт своего генерала. Точно как у Леонида, вышедшего против варварских полчищ с трёмястами спартанцами.

Для того чтобы обмануть врагов Велизарий вооружил несколько тысяч горожан, каким приказано было поднимать больше пыли и шума. Ночью защитники города разожгли в наспех разбитом лагере множественные огни.

Варвары были обескуражены. Они шли к городу, уверенные, что не встретят сопротивления, и вдруг путь преградило войско, многочисленное и исполненное решимости драться. Хан Заберган приказал атаковать, но прежней уверенности у болгар уже не было.

Велизарий одержал блистательную победу, одну из самых знаменательных во всей военной истории, если учесть, что десяти тысячам всадников противостояло всего триста воинов. Сто отборных витязей стали перед врагами, ещё две сотни скрытно разместились на флангах. Осыпаемые меткими стрелами с обоих боков, болгары дрогнули и побежали. Византийцы гнались следом, поражая в спины.

Успех был безоговорочным. Болгары удалились от Константинополя, а вскоре запросили мира. Герой вправе был рассчитывать на награду, но Юстиниан принял его холодно: обнял, но не сказал ни единого слова.

Велизарий вновь удалился в своё имение. Он жил вполне спокойною и праздною жизнью, в интриги не влезая, политику не задевая. Политика сама задела его…

Почтенный возраст Юстиниана возбуждал в честолюбивых умах чаяния о грядущих переменах. Были и такие, что желали перемены ускорить. Заговор против правителя — дело естественное, естественной бывает и расплата за оный. Разоблачённые заговорщики заявили о причастности к бунту двух офицеров Велизария. Император немедленно перенёс обвинение и на опального полководца. Велизария арестовали и судили. Внятных обвинений предъявить не удалось, но суд признал генерала виновным если уж не в участии, то в сочувствии заговору. Полководца бросили в тюрьму, а его имущество конфисковали.

— Не стоило тебе, Белый царь, лезть в императоры, — прошипел мстительный тиран.

Сведения о финале жизни Велизария противоречивы. Потомки считали, что его все-таки выпустили из тюрьмы, ослепили, и до конца своих дней он питался милостью на константинопольских мостовых. Но это легенда. В конце концов, даже Юстиниан устыдился содеянного — неправедной опалы преданнейшего из своих приближенных. Он оправдал генерала и вернул ему конфискованные имения, хотя и запретил появляться во дворце, сделав все, чтобы предать забвению великую славу.

Спокойствием и достатком Велизарию довелось наслаждаться недолго. Он скончался на шестидесятом году жизни, будучи ещё крепок духом, но истомлён сорокалетними трудами и несправедливыми опалами. А вскоре скончался и верный летописец Прокопий, успевший шёпотом прочитать Велизарию свою ставшую впоследствии знаменитой Тайную историю, обличавшую преступления и пороки императора Юстиниана. А в ноябре того же года скончался и сам Юстиниан, подведя итог бурной эпохе, положив предел последнему взлёту Рима. Никогда впоследствии Византия не будет иметь ни столь деятельных императоров, ни столь победоносных полководцев, ни столь откровенных историков. Никогда…

Отражение-20

(год 79.11.548 от смерти условной бабочки)

Код Хранителя отсутствует

Обзор Отражения не осуществлён из-за смерти Хранителя.

Магистр Совета Контроля за Временем

Часть десятая

Круги свои или взойдёт ли Луна?

Вместо эпилога

Даже не глава, ибо такого года во времени не было

ВЭ.1

Александр не умирает в Вавилоне в тридцать три года. Он оставляет войско и блуждает по пустыням и лесам. Наконец, он видит свет, который оказывается костром. Костер окружают желтолицые, с раскосыми глазами воины. Александра они не знают, но принимают незнакомца. Солдат до мозга костей, он сражается в совершенно неизвестной ему местности. Он солдат: ему нет дела до причин войны, и он всегда готов расстаться с жизнью. Проходят годы, многое стёрлось в его памяти. В день выплаты денег войску одна из полученных им монет привлекает его внимание. Он держит её на ладони и говорит: «Ты старик, а это вот одна из монет, которые я приказал отчеканить в честь победы при Арбеле, когда был Александром Македонским». Только на один миг к нему возвращается прошлое, а потом он вновь становится монгольским или китайским наёмником.

Борхес. Тысяча и одна ночь

— Мне следовало бы сразу догадаться, что это — твои проделки!

— Не понимаю, о чём ты, дорогуша!

— Поосторожней со словами! Твоё «дорогуша» оскорбляет меня больше, нежели «тварь»!

— Не пойму, чего оскорбительного в имени тварь? — удивилась тварь, именовавшая себя ещё Турикором.

— Наверно, ты прав — ничего, — ответила гостья, которую Турикор вот уже без малого двенадцать тысячелетий знал под именем Леды.

— Вот и ладушки — конфликтующие стороны близки к согласию! — возликовало чудовище. Словно под проявлением радости конечности его из лап гигантской обезьяны обратились в клешни.

— Так что же все-таки тебя сюда привело?

— Серьёзный разговор.

— Не сомневаюсь.

Леда огляделась вокруг.

— Однако не самое приятное место для серьёзного разговора.

Хозяин подземелья, похоже, обиделся. Клешней сделалось сразу четыре, причём одна из них, бо'льшая, способная перекусить годовалого телёнка, угрожающе щёлкнула.

— Тебе не нравится мой уютненький домик?!

— Отчего же? Мило, но темновато. Люблю, когда много солнца.

— А я, уж извини, нет! Но, будь по-твоему, добавим света!

Турикор, обратив большую клешню во вполне человеческую, но шестипалую руку, щёлкнул пальцами. По стенам и над головою, в теряющемся высоко своде замерцали зеленоватые огоньки, испускавшие ровное сияние. Светили они неярко, что компенсировалось их множеством. В подземной зале стало светло, так что можно было осмотреться