Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

Окружение Юстиниана дружно выступало против этой авантюры. Слишком памятным было поражение, понесённое бездарным Василиском[9K70]. Однако Юстиниан оказался на редкость твёрд в своём решении, и вскоре на константинопольском рейде качались шесть сотен судов, что должны были доставить к берегам Карфагена римскую армию. Чью? Конечно же Велизария! Юстиниан уверовал в удачу своего юного генерала, другие кандидатуры попросту не рассматривались.

Алчущий величия и славы император не поскупился. Он снабдил Велизария средствами для найма пятнадцати тысяч солдат — число ничтожное для эпох Александра и Цезаря, но весьма значительное для VI века, когда вся византийская армия едва ли насчитывала сотню тысяч человек, большая часть которых была раскидана по бесчисленным гарнизонам. Велизарий собрал под свои знамёна лучших из лучших: всадников-гуннов, особенно неустрашимых в бою, даже завлекли в экспедицию обманом. Чтобы облегчить Велизарию высадку, агенты Юстиниана спровоцировали восстание в Сардинии, отвлёкшее значительные силы вандалов.

В самом начале осени 1287 года[9K71] римская армия десантировалась на побережье Африки. Велизарий был уверен в своих солдатах, зная, что вандалы уже далеко не те отчаянные вояки, что некогда одним появлением заставили капитулировать Рим. Не те!

К чести вандалов, они всё же попытались опровергнуть искомую истину. Оставив бани и пиры, потомки варваров облачились в боевые доспехи и сели на горячих коней. Белокурые бестии намеревались воочию продемонстрировать свою силу и неугасимую волю, но, увы, как метко, cum grano salis[9K72], заметила Рикарда Хук, писательница с задатками историка и философа: «Многие прикидывались белокурыми бестиями, хотя бестиальности в них не хватало и на одну морскую свинку».

Искомой бестиальности вандалам хватило лишь на одну лихую драку. Авангард вандалов дал отчаянный бой передовому полку византийцев, но был разбит. Подоспевший Гелимер опрокинул римлян и тут же остановил бой, принявшись хоронить павших. Велизарий незамедлительно воспользовался глупой оплошностью врага. Пятитысячная конница из наёмников-варваров наголову разбила вандалов.

Гелимер бежал, римляне вошли в Карфаген, утверждая за собой власть над Африкой. А вскоре всё было кончено. После ещё одной неудачи предводитель вандалов пал духом и сдался, чтобы остаток дней провести почётным пленником в Риме. Великая держава, основанная Гейзерихом, перестала существовать.

И тотчас же пошли разговоры о том, что Велизарий намерен занять трон. Юстиниан, коварный и подозрительный, не выказывая своего интереса, внимал этим речам. И Велизарий знал об этом. Он очутился в щекотливом положении. Популярный генерал, он мог поднять мятеж с хорошими шансами на успех. Но Велизарий не жаждал короны. Своим назначением он считал защиту империи, хоть защищал её, нападая. О большем он не помышлял, быть заподозренным в измене его пугало. Велизарий поспешил закончить войну и вернулся в Константинополь.

Юстиниан принял победоносного генерала с подчёркнутой пышностью. Велизарию была оказана великая честь: ему устроили триумф по примеру тех, что справляли консулы и императоры в победоносной древности. Грандиозное шествие растянулось через весь город. Рабы несли богатую добычу, следом шли поражавшие своей могучей статью вандалы во главе со своим королём. Велизарий отказался воссесть на предложенную ему колесницу и шёл пешим во главе воинов. На ипподроме он вместе с пленённым королём припал к стопам Юстиниана, коварного и подозрительного, и сиятельной потаскухи Феодоры. Юстиниан публично приветствовал полководца и провозгласил его консулом. Второй Рим ликовал…

Неожиданно быстрый успех африканской экспедиции подвиг Юстиниана на новую войну. На этот раз объектом византийской агрессии стало государство остготов в Италии. После свержения Ромула Августула в Риме обосновались варвары во главе с Одоакром. Дерзкий кондотьер чувствовал себя вполне уверенно, успешно воюя против соседей, пока через Альпы не перевалили остготы. Их вёл Теодорих, король, какому суждено было прослыть уже среди современников Великим. После упорной борьбы, готы взяли верх. Теодорих, не только великий, но и подловато-практичный на пиру заколол примирившегося с ним Одоакра.

Но правил гот справедливо и мудро, даровав Италии спокойствие и процветание. При Теодорихе готы обрели славу сильнейшего народа, грозы соседей. Были разбиты франки и бургунды, византийцы, сунувшиеся было на запад Балкан, ожглись и признали Теодориха гегемоном Запада. Удачливому королю удалось подчинить даже дальних сородичей вестготов, в результате чего возникла громадная держава, лишь в малом уступавшая Западной Римской империи.

После смерти Великого Теодориха трон перешёл к его малолетнему сыну, за какого правила мать Амаласунта, женщина, царственная обликом, мудрая, благородная. Сына она воспитывала в строгости, что не нравилось многим её соплеменникам, каким не по сердцу была власти женщины, пусть прекрасной и мудрой. Сначала вожди потребовали растить юного Аталариха не писцом, а воином, что выражалось в бесконечных попойках, а когда юнец от невоздержанности скончался, начали твердить о замужестве. Амаласунта не стала противиться традициям и вышла замуж за Теодата, своего двоюродного брата. Теодат казался ей робким и бездеятельным, властная женщина намеревалась сохранить своё положение. Но просчиталась. Через несколько месяцев супруг заключил Амаласунту в темницу, а потом приказал задушить её в ванне.

— Сasus belli![9K73] — заметил Юстиниан. — Лучшего и не надо!

Амаласунта считалась верной союзницей Византии и находилась под покровительством Юстиниана. Император потребовал возмездия. Юстиниановы послы вели себя дерзко, смутив криводушного, в себе не уверенного Теодата, какой вскоре втайне от своих подданных дал согласие за хорошую мзду отказаться от королевской власти и передать Италию Юстиниану. Но бескровное присоединение Италии к Византийской империи сорвалось из-за нелепого поражения императорской армии в Далмации. Туда был послан Мунд, вступивший в беспорядочную битву, готов опрокинувший, но во время преследования сражённый. Воспрянув духом, Теодат отказался от своих обещаний.

Юстиниан, коварный и подозрительный, вызвал во дворец Велизария.

— Вот что… — вымолвил он, пожевав сухими губами. — Делай что хочешь, но Италия должна стать моей. И помни, не стоит спешить в императоры!

Велизарий помнил. На этот раз он получил всего восемь тысяч воинов, половину которых составляла его личная гвардия. Это было ничтожно мало против готов, способных, по слухам, выставить двадцатикратное войско. Но это обстоятельство не смущало Велизария, давно убедившегося, что профессиональный воин стоит троих самых сильных бойцов и что тысяча искушённых наёмников одержит верх над ордой самых яростных варваров.

Сицилия покорилась почти без сопротивления: в Сиракузы Велизарий вступил триумфатором, швыряя в толпу золотые монеты. Потом пал Неаполь, захваченный при помощи ловких исавров, проникших через оставленный без присмотра акведук.

Среди готов царило смятение. Криводушный Теодат направил навстречу римлянам войско во главе со своим зятем, но тот, не менее криводушный, перешёл к Велисарию. Тогда готы, собравшись на Варварских полях, потребовали свержения Теодата.