Не тот Хагрид - Алексей Савчук

в лесу. Ничего особенного — обычные лекарственные растения, которые росли в округе. Но она знала, где искать, как правильно собирать и сушить. Выручала на этом совсем немного, но это были хоть какие-то деньги.

— Однако самым регулярным источником дохода династии Гонтов были змеиные ингредиенты, — добавил дед, постучав пальцем по листу. — Мы уже говорили об этом. Несмотря на вырождение и нищету, дар парселтанга из рода никуда не делся. Меропа, как и её родитель с братом, могла разговаривать со змеями. А змеиные компоненты, даже от обычных, не волшебных гадов, всегда ценились в зельеварении — яд гадюк, кожа ужей, клыки гремучников. Всё это имело стабильный спрос у аптекарей и зельеваров.

Роб приподнял бровь.

— То есть у них был относительно надёжный способ заработка?

— Именно, — согласился Данновер. — Меропа регулярно приносила такие ингредиенты на продажу. Пипин-старший вспоминал, как она появлялась с небольшими флаконами змеиного яда или аккуратно свёрнутыми змеиными шкурками. Качество всегда было хорошим — змеи отдавали компоненты добровольно, что повышало их магическую ценность. За один флакон яда чёрной гадюки можно было выручить до пяти галеонов, если повезёт найти покупателя.

— Но, — отставной чиновник сделал многозначительную паузу, — здесь проявлялась всё та же проблема. Морфин и Марволо, несмотря на обладание парселтангом, категорически отказывались заниматься сбором ингредиентов сами. Они считали это недостойным занятием для потомков Слизерина. Торговать — удел грязнокровок и полукровок, как они выражались. Поэтому всю работу по сбору, обработке и сбыту змеиных компонентов выполняла исключительно Меропа.

— Они даже в этом перекладывали всё на неё? — я не смог скрыть возмущения.

— Даже в этом, — констатировал старик мрачно. — Морфин иногда помогал найти гнёзда змей в лесу или договориться с особо крупными экземплярами. Но собственно работу — аккуратный сбор яда, выделку кожи, хранение и транспортировку — всё это делала девушка. А выручку, разумеется, забирал Марволо, выдавая дочери лишь крохи на необходимые траты.

— Владелец книжного магазина «Флориш и Блоттс», мистер Флориш-младший, чей отец управлял магазином в те годы, поведал интересную деталь. Меропа однажды пыталась продать им несколько старых книг из фамильной библиотеки Гонтов. Редкие издания по магии змей, древние фолианты с генеалогическими записями. Флориш-старший был заинтересован и предложил хорошую цену.

— И что случилось? — уточнил я.

— Меропа взяла деньги, но через час вернулась, вернула их и забрала книги обратно. Была в слезах, утверждала, что родитель узнает и убьёт её за попытку продать родовое имущество. Флориш не стал настаивать, отдал книги. Больше она не появлялась в его магазине.

— Страх перед отцом был настолько силён, что даже в отчаянной нужде Меропа не решилась реализовать ненужные наследственные реликвии, — отметил Альберт. — Флориш-старший сообщал сыну, что никогда не видел настолько запуганного человека. Девушка буквально дрожала, когда вернулась за книгами, словно ожидая, что глава семьи уже каким-то образом узнал о её поступке и готовит наказание.

Данновер сделал паузу, рассматривая разложенные бумаги с явным сожалением.

— Общая картина складывается очень чётко. Родитель и брат практически никогда не появлялись ни в Хогсмиде, ни в Косом переулке. Несколько торговцев за все годы видели их считанные разы. Они не совершали покупок, не продавали ничего, не вели никаких дел. Сидели в своей хижине, занимаясь неизвестно чем.

— А хозяйство? — поинтересовался егерь.

— Хозяйством занималась исключительно Меропа, — заявил дед. — Она готовила, убирала, стирала, чинила одежду, ходила за покупками, собирала травы для продажи. Была на постоянных побегушках у домашних тиранов. Один из авроров, навещавший Литтл Хэнглтон, вспоминал, как видел её в огороде за их хижиной. Она пыталась выращивать овощи на крохотном клочке земли, где почва была бедной и каменистой.

Альб вытащил ещё один лист с расчётами.

— Я попытался прикинуть финансовое положение дома на основании свидетельств торговцев. Меропа покупала самое дешёвое, в минимальных количествах. Её заработок от продажи трав и случайных услуг был мизерным — может быть, галеон-два в месяц в лучшем случае. Змеиные ингредиенты могли приносить больше — если удавалось найти хороших змей и качественно собрать компоненты. Но даже в сумме для семейства из трёх человек это было почти ничего.

— Но они как-то выживали, — заметил я.

— Как-то выживали. Многие склоняются к мысли, что родовые средства клана Гонтов были давно потрачены, — подтвердил Альберт. — Может быть, ещё дед Марволо растратил основной капитал. Или прадед. К началу двадцатого века у них не осталось ничего, кроме самой хижины и нескольких фамильных артефактов, которые они хранили как зеницу ока.

Отставной чиновник постучал пальцем по листу с расчётами.

— И вот тут появляется интересная деталь. Когда Марволо предстал перед судом, он отдал «последние галеоны семьи» в качестве компенсации. Это было зафиксировано как смягчающее обстоятельство. Но откуда у дома, живущего впроголодь, вдруг взялась сумма, достаточная для компенсации нескольким пострадавшим магам?

— Меропа накопила? — предположил папа.

— Несколько торговцев высказали именно это предположение, — согласился двоюродный дед. — Один аптекарь прямо заявил мне: «Бедная девушка, наверное, годами откладывала каждый кнат, который ей удавалось заработать. А в итоге всё ушло на то, чтобы скостить отцу и брату их сроки».

Старик сложил руки на столе, устремив на нас внимательный взор.

— Есть ещё подозрение, что часть денег могла пойти не только на официальную компенсацию, но и на взятки. Чтобы смягчить приговор, чтобы судьи проявили снисхождение. Если у них действительно была какая-то денежная подушка к моменту ареста, то она почти наверняка состояла из приработка Меропы за годы её фактического рабства в собственном доме.

Данновер извлёк из папки выписки из архива Хогвартса.

— Записи показывают, что Меропа Гонт поступила в школу чародейства и волшебства в тысяча девятьсот восемнадцатом году. Училась на факультете Слизерин до тысяча девятьсот двадцать третьего — всего пять лет вместо положенных семи.

— Марволо не мог оплатить полный курс, — констатировал Роберт.

— Красноречивое свидетельство обнищания, — согласился Альберт. — Характеристики от преподавателей лаконичные: тихая, замкнутая девочка со средними способностями. Держалась особняком от одноклассников, никогда не проявляла признаков непослушания. Даже когда её отец и брат своим поведением уничтожали любые шансы на нормальное будущее.

— Несколько преподавателей фиксировали, что Меропа словно боялась привлекать к себе внимание, — продолжал дед, листая записи. — На занятиях отвечала только когда спрашивали напрямую. В столовой садилась в дальний угол стола Слизерина, старалась не попадаться на глаза старостам и префектам. Одноклассницы вспоминали, что она практически не участвовала в общих разговорах, не делилась планами на каникулы, не упоминала о домашних.

Альб предъявил письмо из отдельного конверта.

— Я написал профессору Слизнорту*, который преподавал Меропе зельеварение. Вот его ответ. Профессор засвидетельствовал, что девушка держалась особняком и редко проявляла инициативу на занятиях. Хотя