Фантастика 2025-39 - Екатерина Аникина

любой битвы. В дальнем углу таверны поднялась женщина. На её лице, скрытом тенью соломенной шляпы, играли отсветы тусклого света. Она двигалась неспешно, но её шаги были точно выверены, как у хищника, готовящегося к броску. И вот она могла бы попытаться справиться с ним, но даже у такого опытного мастера шансов было немного.

— Занимайтесь своими делами. И уберите эту падаль с дороги. — Она кивнула на бородача. — Его, — она указала на Гуанга, — тут никогда не было. Любое слово. — Ей даже не требовалось продолжать. Все и так понимали, что будет, а её голос, низкий и холодный, не оставил места сомнениям.

Посетители нехотя вернулись на свои места, но их взгляды оставались напряженными. Кто-то спешно допил свой стакан, кто-то просто уставился в стол, делая вид, что ничего не произошло. Женщина подошла ближе, остановившись перед Гуаном. Теперь ее лицо, испещренное шрамами, было видно в слабом свете ламп. Один из шрамов пересекал правую щеку, другой шёл вдоль линии лба, как метка прошлого, о котором она не любила говорить.

— Ты ни капли не изменился, — сказала она, скрестив руки на груди.

— Как и ты. Ты всегда умела утихомиривать толпу, — ответил Гуанг, глядя ей прямо в глаза. Взгляд у обоих стал чуть теплее: они давно знали друг друга. Ещё со стены. Тогда, в те годы, они сражались плечом к плечу.

— Что тебе нужно, Гуанг? — Её голос звучал ровно, но в нем сквозило напряжение. Здесь было не место для одного из высших чиновников Сапфировой канцелярии.

— Мне нужен Крысиный Король, — коротко ответил он. Женщина не отвела взгляда, изучая его лицо. Она прекрасно помнила, чем закончилась последняя встреча этих двух упрямцев. Если Гуанг здесь, значит, дела плохи. Наконец она кивнула.

— Идём, он ужинает, — сказала она, разворачиваясь.

Она повела его к дальнему углу таверны, где находилась незаметная дверь. За ними снова поднялся гул голосов, будто остальная часть заведения предпочла забыть о произошедшем. Перед дверью она остановилась, повернулась к Гуангу и тихо добавила:

— Я надеюсь, ты знаешь, на что идёшь. Он стал намного сильнее.

— Как и я.

— Я не хочу убирать труп одного из вас. Или, что еще хуже, обоих.

— Не бойся, Шиа. Сегодня я с миром, все долги будут закрыты. — Голос Гуанга стал мягче.

Он промолчал, а затем шагнул за порог, туда, где его ждал Крысиный Король.

Спустившись в глубокий подвал, он на секунду остановился перед массивной дверью, украшенной знаком крысы в короне, но все же открыл дверь и остановился, увидев сидящую за массивным столом фигуру, которая была одновременно знакомой и устрашающей.

Перед ним сидел человек, которого он не видел несколько лет, но чьё лицо осталось в памяти навсегда. Высокий, массивный, с телосложением борца сумо и руками, способными согнуть офицерский цзянь в кольцо. И, как всегда, его торс был прикрыт лишь тяжелым борцовским поясом.

Его тело было густо покрыто татуировками, изображающими крыс. Каждая из которых словно оживала при взгляде на них. Крысы карабкались по плечам, грудной клетке, животу, оплетая массивные руки и запястья. Крыс не было лишь на небольшом участке левого плеча. Там, где была вытатуирована стена, с которой лилась кровь. Гуанг машинально потер свое плечо, там, где была точно такая же татуировка. Такая же, как и у Шиа, охраняющей вход.

Лицо мужчины, некогда суровое, теперь было ещё более устрашающим. Глубокие шрамы пересекали его черты, оставляя ощущение, будто его жизнь — это непрерывная череда битв. Один глаз отсутствовал, замененный протезом из нефрита, который горел тусклым зеленым светом. Этот взгляд, нечеловеческий и холодный, цеплял внимание, заставляя невольно задержаться на нём дольше, чем хотелось бы.

Они служили вместе на Стене. Их призвали в самое сердце хаоса. В небольшую крепость, которая сдерживала натиск тварей из малых врат. Там, где бой был ежедневной реальностью, а смерть стояла за каждым углом, они неоднократно спасали друг друга. Он уважал этого человека за его непоколебимый кодекс чести, за готовность броситься в бой, чтобы вытащить товарища из лап смерти.

Но времена изменились. Теперь перед ним стоял не воин, а жестокий преступник, решивший идти своим путем. Один из лидеров самого могущественного преступного клана. Каждый шаг этого человека теперь сопровождался шепотами тени, и крысы на его коже словно символизировали сеть незаконных сделок и насилия, которые стали его жизнью. Уважение смешивалось с презрением.

Гуанг видел, что перед ним сидит человек, который всегда оставался верен своим принципам — но эти принципы давно перестали быть чем-то благородным. Теперь это был человек, который жил по своим правилам, не признавая ни законов, ни морали, и чья жизнь давно стала территорией, где честь и бесчестие существовали бок о бок.

— Здравствуй, младший брат. — Произнес Гуанг и от этих слов толстые губы громилы расплылись в широкой улыбке, показывая его острые, как акульи клыки, зубы, что подверглись изменению в землях теней.

— Здравствуй, командир. Вина? Или ты пришел закончить то, что не смог сделать в прошлый раз? — Массивные пальцы провели по бугристому шраму на шее.

— Скорее не захотел. Но сейчас я тут по другому поводу. Так что не откажусь от вина. — Из глотки его бывшего заместителя вырвался короткий смешок, и он, достав еще одну нефритовую чашу, щедро плеснул туда вина.

— За тех, кто остался на Стене.

Несколько минут они пили и говорили ни о чем. Все так, будто встретились старые друзья и между ними не было кровавого поединка, который чуть не отправил будущего крысиного короля на встречу с предками.

— Отныне я хочу забыть все долги между нами и прошу тебя о помощи. — Гуанг бросил на стол два свитка. Его собеседник молча смотрел ему прямо в глаза. От жуткого взгляда протеза даже свежеиспеченному ворону стало не по себе.

— Всего два вопроса, командир.

— И какие?

— Почему? И какая тебе нужна помощь? — Теперь настала пора молчать Гуангу, но, глубоко вздохнув, он все же ответил:

— Ты верен крысиной матери. Ты увидел свет ее истины, и если раньше я считал тебя отступником от законов Нефритовой империи, то теперь я почти как ты.

— Объясни? Мать приняла тебя в свои объятия? — Неверяще спросил здоровяк.

— Нет, младший брат. Теперь я сын Крылатого отца. — Улыбкой его бывшего подчиненного можно было пугать слабых духом людей.

— Мать говорила, что вороны вернулись, и приказала выделить мне пятьдесят лучших бойцов. Знал бы я, что они будут охранять тебя, командир. — Он вновь хохотнул. — У тебя бы под началом была добрая сотня моих головорезов. Шиа ничего мне не сказала.