Калининградские вампиры. Тайна артефакта - Лисса Мун

Огонь расступился, чтобы пропустить Лилию внутрь, но тут же сомкнулся, стоило мне рвануть наружу. Да и цепь, обмотанная вокруг ноги, не отпускала. Лилия легко расстегнула замочек у меня на шее и спрятала мой кулон себе в карман. Только тогда я заметила, как жгло в груди, не то артефактом, не то страхом.

– Не такая уж большая жертва, согласна? – прошипела Лилия, оправдывая свои действия. – Ты – в обмен на тысячи жизней. Кровопийцы превратятся в людей и больше никого не покусают. Отличный план.

Ответить я не успела, Самира выпустила Лилию наружу. Огонь слушался ее. Он разгорелся пуще прежнего, когда Самира появилась в зале.

– Тристан, Самира! – завопила я в отчаянии. Он обернулся, отвлекаясь от драки. В янтарных глазах плясали отблески пламени, внутри пряталось отчаяние и боль. Тогда я прошептала, не прерывая контакта: – Огонь погаснет вместе с ней…

– Она моя мать, – с горечью произнес он пересохшими губами.

А в мое запястье впились чьи-то зубы. От боли пришлось зажмуриться, под ресницами выступили слезы. Сквозь влажную пелену зал завертелся мутным калейдоскопом. Безликие тени стеной наступали со всех сторон. Пламя подчинялось предводительнице и не жгло вампиров.

Из штанины выполз Химичок, он забрался внутрь после падения и оказался запертым вместе со мной в огненном круге. Звереныш тяпнул за нос одного вампира, ринулся к следующему. Я подметила, как он завертел пушистой головкой, как задергался маленький носик.

– Ты прав, малыш, их слишком много, – прохрипела я и отыскала в толпе Тристана.

С оторванным рукавом, в окровавленной рубашке, он ранил очередного противника. Но сзади напрыгнул другой, заломил ему руку, нож со звоном ударился о глянцевый мрамор. Тристан уперся щекой в пол, зарычал, словно пойманный зверь.

Возможно, Химичок вообразил себя единственным оставшимся в строю защитником. Я только заметила краем глаза движение, стремительный прыжок. Маленькое тельце встретилось с первородным Огнем.

Вспыхнул ярким факелом мех. Взвился под высокий потолок протяжный писк. К подбородку скатилась горячая слеза. Я бы хотела закричать, но ошалелое сердце застряло поперек горла, перекрывая воздух. Тело онемело, будто враз лопнули все сосуды, внутренности смешались в густой кисель и пульсировали мутным клейстером.

Огонь заворчал, затараторил, закрутился, вбирая чуждый дух. А потом вдруг гулко зашумел, принимая жертву. Пламя сгустило краски, разрослось в объеме и выткало мощный силуэт опасного зверя – бухгальера – один в один как на входе в собор.

– Химичок! – наконец всхлипнула я.

Будто размяв шею, огненный монстр обернулся и отправил грозный рык гулять по залу. В глухих окнах задрожали подсвеченные электричеством витражи. А Химичок раззявил широкую пасть и выпрыгнул вперед, словно на гигантской пружине, слизал с ошалевших лиц вампиров кожу. Шипя и потрескивая, вскинулся в поисках желающих полакомиться моей кровью.

Пострадавшие не вопили – лишь со страшно выпученными глазами рухнули на глянцевый мрамор и замерли с приоткрытыми ртами. Руслан же до сих пор недвижимо возвышался над сценой, будто происходящее вообще его не касалось. Вампиры и охотники сбились в кучу и отступали, не отрывая испуганных взглядов от Химичка, пока не столпились у ног Руслана. А огненный зверь разрастался, готовый проглотить всех без разбору. И я запаниковала. К горлу подкатил ком тошноты.

Вдруг бухгальер вырвется за пределы собора? Перепрыгнет по Медовому мосту на Октябрьский остров, займется горожанами и жилыми домами.

Он уже опалил бархатные занавесы по углам сцены и хищно скалился, подбираясь к невозмутимому Руслану. По виску вампира скатилась капелька пота. Но внезапно, с громким хлопком огонь стремительно всосался в алхимические символы на полу. От нового потрясения вслед за стихией я обмякла и упала на колени. Вместе с ослепляющей тьмой, окутавшей зал, в мой мир ворвалась боль. Вампиры среагировали молниеносно и терзали тело, но я чувствовала только, как внутри все разбилось вдребезги.

Снова.

Я снова потеряла друга.

Падала в пустоту.

Умирала…

Радомир

Рига, Кафедральный собор

В груди постоянно ныло, тянуло, будто нервы сплетались с невидимыми ниточками и канатами тянули меня обратно. Потому путешествие было спешным, во многом благодаря Северине. Она, конечно, рассказывала, что у нее много знакомых чуть ли не в каждом городе, но я полагал, что немного утрировала. Но нас встречали на границе с Литвой двое байкеров. Пришлось засунуть ревность куда подальше и выжать газ на полную, чтобы угнаться за лихачами.

В Латвии нас застал проливной дождь. Ветер хлестал по шлему, пробирался за шиворот вместе с ледяными каплями и вгрызался в плоть, словно зубы кровопийц. Северина оставила меня в той самой комнате на углу улицы Лайпу, где я чуть не превратился в вампира, лизнув капельку крови любимой. В круглое окошко бились нетерпеливые струйки, заставляя меня нервничать сильнее.

Ведь Северина сразу побежала на встречу с Валдисом Вацетисом – главой вампиров Риги. Он всегда лично приветствовал новеньких на своей территории, но на этот раз дело не вытерпело бы даже до следующего утра. Нам требовалось вернуться в Калининград с ответом прямо ко времени собрания.

Только под вечер, когда и без того темное небо впитало в себя мрачность и тяжесть моих мыслей, надулось пуще прежнего, но прекратило лить слезы, Северина в бешенстве ворвалась в мансардную комнатушку.

– Валдис смеялся! – выплюнула она с порога. – Он долго смеялся, Радомир! Он тут живет в своем маленьком идеальном королевстве и не желает считаться хоть с кем-то.

– Возможно, он все же испугался, что Самира явится и в Европу. За улыбкой всегда можно скрыть настоящие чувства, в том числе и страх. Ты уверена, что Валдис искренне веселился? Мне следовало пойти с тобой…

– Нет. Он не боится Самиру. – Северина отшвырнула балаклаву на кровать, рывком сняла куртку, но пристроила ее на спинку стула аккуратно. – Он уверен в созданном им порядке. Он не желает ввязываться в чужую войну.

– Тогда просто останемся здесь. – Я приобнял ее за талию, уткнулся в макушку, зарылся носом в волосы. – Валдис действительно уверен, что даст отпор Самире?

– Не верю, что ты такое предлагаешь. – Северина уперлась ладошками мне в грудь и заглянула в лицо, чтобы убедиться. – Как же твоя сестра?

– В надежных руках.

– Поэтому ты так боишься? И оттого же у тебя так сжимается сердце. – Казалось, что прохладная ладонь любимой прожжет дыру на белой рубашке. Именно там и правда клокотало, билось, готовое расшибиться вдребезги, не только мое сердце, но и моя честь и совесть. А Северина лишь подливала в огонь топлива: – Натанг больше не вампир.

– Он не потащит ее на собрание.

– Он и на поединок ее не приглашал.

– Убедила, – прорычал я. – Но у нас нет козыря, мы ничего не