Калининградские вампиры. Тайна артефакта - Лисса Мун

– Снова? – выдохнула Северина. Одновременно отъехала в сторону дверь кабины.

– Конечно, я бывал здесь, – рассмеялся Валдис, гнев осыпался с него, словно сухие песчинки с барханов балтийского берега. – Стоял у истоков и не позволю случиться глупостям.

Театрально вздернув подбородок, Валдис вышел. И тогда я увидел ее.

Алиса сияла ярче солнца над заливом, на ее истончившейся коже подсыхали следы зубов, а на руках алыми ветвями пульсировали вены и артерии. В том же ритме пульсировал гигантский куб у нее за спиной. Тристан стоял рядом с ней на коленях, уронив голову на грудь. Я ожидал, что из-за угла выпрыгнет Самира или Руслан. Их не было. Но чуть поодаль молчаливой статуей замер Максим Андреевич Белоусов и наблюдал за Алисой.

Абсолютная тишина электризовала воздух, превращалась в трескучий гул.

И я побежал к сестре, но не слышал собственных шагов. Почуяв нарастающую у меня панику, Мецтли рявкнула так, что сомнений не осталось – откусит голову любому, кто преградит мне дорогу. И мне полегчало, словно выправился глюк в системе и происходящее стало больше походить на привычную норму.

«Сгинешь вместе с девчонкой», – раздалось будто бы от стен, я невольно огляделся в поисках динамиков. Или то прозвучало лишь в моей голове?

Нет, тут ненормальное все, начиная с поведения Тристана.

Тристан! И чего же он ждал? Неужели не видел лучей, пронизывающих Алису? Они тянулись от странного куба. Компьютера? Камня!

– Прости меня, я опоздал! – отчего-то выкрикнул я, сам удивился, как жалко прозвучали слова.

– Стой! – Тристан вдруг вскочил и перехватил меня за плечи, не подпуская к Алисе. – Она вошла в камень.

– Нет же, она еще тут, ты не видишь?

– Она соприкоснулась с камнем первая. Потом ломанулись вампиры. Он затягивал их быстрее. А Алиса… ее оболочка еще тут, но она уже не с нами. – Его голос сорвался.

– Ты трус! – Я высвободился из объятий Тристана, оттолкнул его руки. Не хотел обижать парня, но эмоции лились через край помимо воли. Это я сбежал. Это я взвалил на него ответственность за жизнь сестры и свою собственную. Это я трус.

Нас с Алисой разделяла половина шага, когда Мецтли снова гавкнула так сильно, что заложило уши, и вцепилась зубами в мое запястье.

– Радик! – Истошный вопль матери застыл в густом воздухе подземелья.

Снова зазвучала мелодия из кинофильма «Семнадцать мгновений весны», стирая краски, смазывая лица. Теперь будто наяву. Северина мягко обвила меня тонкими руками за талию и прошептала на ухо, задевая мочку нежными, шелковистыми губами:

– Не пущу.

«Погибнуть страшно, если ты один. С кем-то вместе – пустяки, даже бывает весело», – прозвучал все тот же бестелесный голос от самих стен или от куба.

Мне сделалось прохладно, несмотря на тесные объятия любимой и горячий бок Мецтли. Собака так и придерживала меня зубами, придавив тушкой ноги.

Мама обливает меня водой. Мы закаляемся и зовем силы природы.

– Вот почему так холодно, – пробормотал я, оправдываясь. Не хотел признаваться, как мне страшно. Заунывная мелодия нарастала, казалось, ее наконец услышали все.

– Люблю тебя и всегда буду любить. И сделаю как лучше, – повторил я слова матери из далекого прошлого. Она тоже оказалась рядом и робко цеплялась за краешек самой лучшей в мире куртки. А я осторожно отодрал суховатые пальцы и неловко сжал их своими непослушными, ледяными. – Все уже закончилось.

Маленький шаг, глупая попытка вытащить сестру из адской машины. Отчаяние вперемешку с осознанием, что без нее мне все равно не выжить.

– И как ты сюда угодила? – спросил Алису, в очередной раз протягивая к ней руки. Уже не слышал паники в стонах Северины, не замечал горечи в причитаниях матери, которая всю жизнь гонялась за призраком мести.

– Она провалилась в люк, когда погас первородный Огонь, – пробормотал Тристан. – Философский камень притянул ее, словно открыл форточку в космический вакуум. Вампиры, что испили ее, и те, кто не успел, – ринулись следом, ведомые запахом ее особой сладкой крови. И камень принял всех. Забрал свой дар. И Самира вошла следом. А я обещал ей, что приму наследие, стану хранителем философского камня. И я стану. Теперь точно стану! Я не оставлю Алису, как тебе и обещал.

– Выпей пробирку, когда выберешься на поверхность, – попросил я, наконец решившись взглянуть в заплаканное лицо Северины. – Я буду знать, что ты в порядке.

– К драному бухгальеру! – взревела она, вытирая лицо рукавом, и отвердевшим голосом заявила: – Пойду с тобой.

– Тебя ждет новая «кожа». И Тристана нельзя оставлять одного в таком состоянии. Он, кажется, немного тронулся.

– Ты шутишь?

«…пустяки, даже пошутить можно».

– Я люблю тебя, – выдохнул с надрывом, мысленно отмахиваясь от навязчивого голоса камня. – И желаю тебе почувствовать вкус человеческой жизни. А сюда спустишься, как только решишь, что она ужасно невыносима.

Напоследок перед глазами за долю секунды промелькнули: Валдис, стальными тисками сжавший Белоусова в объятиях; Белоусов, больше не владеющий собой, стремящийся утолить жажду крови, пока Алиса окончательно не сгинула в камне; Яков и Николай, перебрасывающиеся взглядами и им одним понятными знаками; Мецтли, во взгляде которой решительность смешивалась с необъятной тоской, будто отражение моих собственных чувств.

Тогда я просто пошатнулся, наклонился вперед, смахивая множество рук. Осознание, что я им всем нужен и важен, согрело сердце напоследок. И я коснулся Алисы с широкой улыбкой на лице, с теплой искрой в груди, с легкими пушинками, щекочущими ребра изнутри.

«Идем со мной», – позвал я сестру мысленно, кажется, губы больше меня не слушались. Алиса встрепенулась, белесые безжизненные глаза наполнились узнаванием. В реальности, в моем воображении или в философском камне.

«Мы внутри? – почему-то спросила Алиса, будто не была до конца уверена. – Ты мне чудишься».

«Помнишь, ты сказала, что мой дух научился, как вернуться с той стороны? – Я вдруг ухватился за важную мысль, которая поразила меня, словно разряд молнии. – Мой дух все время пребывает на другой стороне бытия. Только в нашем единении он возвращается к жизни».

«Именно он поможет и другим».

«Так что обними меня покрепче».

Алиса недоверчиво потрясла головой, а потом робко улыбнулась и прильнула к моей груди, уложила голову на плечо и прошептала:

«Когда погас первородный Огонь и Химичок пропал, я поняла, что его забрал философский камень. И я подумала, что было бы неплохо, забирай он к себе не только охотников, но и вампиров. Ведь, по сути, и те и другие одарены и преобразованы алхимией. А когда потянулась к нему мысленно, провалилась вниз. Помню только, как открылась стеклянная дверца лифта. И манящее свечение камня. И что у меня совсем не