Калининградские вампиры. Тайна артефакта - Лисса Мун

– Ты возьмешь меня с собой? – Я мило похлопала ресничками и уложила сцепленные замком ладошки ему на плечо.

– Если уберешь от меня эту штуку, – разрешил Русланчик.

Разрешил? Мне!

На самом деле я приготовилась к долгой борьбе: спорам и взаимным подначкам.

– Верну его Алисе, – согласилась, пока Русланчик не передумал.

– Ясина мертва.

– Тогда сами будем любоваться побрякушкой на закате около моря.

– Почему там?

– Камень ужасно жжется. Напоминает мне о моржевании с отцом. Вода тоже обжигала, казалось, до самых костей.

– Оберни любой тряпкой, пока не накликала на себя первородный Огонь.

Алиса

Нижний уровень Золотого города

После того как пропал Химичок, мне хотелось лишь одного – разделить его участь. Вот только он не для того переродился в Огне, чтобы я сдалась так просто. Мне вспомнились Эдита и Николай, оставшиеся в подземелье. Тетушка надеялась, что, раз Самира покинула Золотой город, они успеют пробраться к философскому камню и артефактор Николай перенастроит его. Эдита не желала «кормить» артефакт собственной плотью ради возможности будущих поколений пользоваться даром алхимии. И как Натанги собирались перевести вампиров на искусственную кровь, так Эдита и Николай вознамерились перевести на иную диету и камень. А мне вдруг показалось, что ему бы приглянулись мои обидчики.

Тогда все померкло.

Первым, что я почувствовала после долгого забвения, был кисло-сладкий аромат переспелой вишни с терпкой ноткой косточки миндаля и хрустящего лавра. Такой знакомый, чарующий, он будто преобразился, зазвучал глубже и шире.

– Я соскучился. Я так долго ждал тебя, – произнес Тристан словно во сне. – Только ради нашей встречи стоило вытерпеть вечность вампиром.

И я уткнулась в ответ в твердое плечо или бедро – с закрытыми глазами было не видно – и блаженно проскулила:

– Оказывается, по ту сторону не так страшно.

Любимый запах вишни путал мысли, заполнял собою каждую клеточку тела, усиливался с каждым ударом сердца.

– Я не уберег тебя. Но я научусь, если ты поможешь.

– Перемены – это хорошо. Я запомнила, – прошептала, не разлепляя веки. Наверное, в этом мире грез у меня не было настоящих глаз, но я еще не привыкла. А потому боялась спугнуть приятное наваждение лишними движениями и мыслями. – Просто иди сюда.

Тристан протяжно вздохнул, будто вознамерился сопротивляться, но быстро сдался и прижался горячим телом к моему боку, ощутимо продавив мягкую кровать. И я тут же нащупала чуть шершавую щеку, провела кончиками пальцев по напряженным губам, отчего в памяти всплыл туманный вечер около паба «Алхимия», когда вампир водил меня на ужин. По коже пробежала дрожь, будто прохлада пробралась под легкую простыню, прикрывающую наготу. Но Тристан, похоже, вспомнил другой момент – в его спальне – и дело, которое мы не довели до конца. Накрыл меня уютным теплом, приятной тяжестью. И поймал мой вынужденный выдох, вплетая его в поцелуй.

Чем ближе становились наши тела, тем отчетливее благоухали спелые ягоды, невидимые затуманенному взору. Воображаемые вишневые шкурки лопались, отчего внутри разливалось сладкое томление, требующее сплести воедино наши жизни. И мы поддавались притяжению, будто наши души были знакомы вечность.

– Я умерла девственницей, но тут ведь уже все равно?

И для чего я спросила такое? Да потому что умирать, не познав плотских утех, никогда не хотелось.

А Тристан вдруг отстранился, резко соскочил с кровати и, судя по звуку, с которым по мраморному полу разлетелись осколки, сбил с тумбочки стакан с водой.

– Почему? – ошалело вернул он вопрос.

Глаза раскрылись сами собой, я уселась на кровати и уставилась в его перекошенное лицо. Впрочем, взгляд быстро сполз ниже: на его крепкие плечи и рельефный торс – и споткнулся о бесполезные в сложившейся ситуации брюки.

– Так я рассказывала, – робко выдавила, потупившись, и нетерпеливо закусила нижнюю губу. – Сначала страдала по первой любви, потом химичила сутками напролет…

У него дернулся кадык, а голова склонилась к плечу. Рука потянулась к футболке, валявшейся на полу.

– Это важно, – прокомментировал он невпопад, натягивая лишнюю одежду.

– И что же тебя напугало? – услышала я свой голос, полный отчаяния, словно со стороны. Мне одновременно хотелось броситься к двери, чтобы перекрыть Тристану путь к отступлению, и забиться в уголок, чтобы разрыдаться.

Неужели даже в фантазиях в потустороннем мире меня не желает любимый мужчина?

– Ты спросонья, – вывернулся он. – С тех пор как я стал человеком, после сна сам не свой. Первый раз должно быть не так.

– И как же? – вызверилась я и вскочила на ноги. Прямо на кровати. На полу мерцали стеклянные осколки. Простыня съехала к ногам.

Тристан шумно сглотнул и забыл оправить футболку, так и остался с задранным углом, демонстрирующим тугие косые мышцы.

– Подашь водички? – Я облизала пересохшие губы. В конце концов, это мой сон, так что просто обязан идти по моему сценарию.

Медленно пробравшись к прикроватной тумбе, Тристан схватил пузатый кувшин обеими руками и поднес его мне. Тристан смотрел в глаза. А я не собиралась пить, но припала к стеклянному носику, сделала маленький глоток. По подбородку потекла прохладная капля, спустилась на шею, обогнула ключицу и скатилась к груди. А Тристан, не прерывая зрительного контакта, сделал несколько больших глотков через край, одной рукой плюхнул кувшин обратно на тумбу, а второй притянул меня к себе. Слизал влагу с уголка моего рта и стер мокрую дорожку спешными колючими поцелуями. Задел горячим дыханием бусинки сосков, обхватил губами, заставив выгнуться ему навстречу.

Рваный вдох провалился вниз, разбежался по телу жаркими мурашками. И я скользнула ладонями по обнаженной коже Тристана, запуталась в дурацкой футболке, зарычала. А он перехватил мои губы своими, направляя страсть в мирное русло, подцепил меня под бедра и опрокинул на кровать. Волосы рассыпались по плечам, защекотали шею. Тристан быстро избавился от одежды, смахнул пряди с моего лица и уточнил:

– Ты жива. Мы в Золотом городе. И…

– Нет, – отрезала я, а он снова огляделся в поисках брюк. – Не передумаю. Так даже лучше.

Тристан больше не сомневался. Поцелуй стал глубже и настойчивее. Кончики пальцев невесомо прочертили дорожку от моей коленки вверх по внутренней поверхности бедра. Я захлебнулась незнакомыми ощущениями, вскрикнула и неумело прикусила его за мочку уха. Тристану понравилась грубоватая ласка. И он ответил мне тем же – резковатым толчком. Я всхлипнула и подалась навстречу, а он не спешил, продолжал меня целовать, давая привыкнуть к чувству наполненности.

Растворившись в объятиях, я не замечала, как он двигался. Просто тонула в сбивчивом дыхании Тристана, в приятной тяжести его тела, в безумном аромате пряной вишни, будто гуляла босиком по мшистым дорожкам в бесконечном саду под осенним дождем. Спелые