Ищущий свет - Е. Юань

Одному богу известно, сколько циклов тьмы и света минуло с тех пор, как взоры Руса вкупе с остальными внезапно выхватили впереди теплое, манящее зарево костра.

Огонь мирно и неспешно потрескивал, а по ту сторону кострища, облаченный в диковинные одежды и увенчанный странным головным убором, восседал Герман Воробей. Юноша невозмутимо крутил над пламенем длинный, отливающий вороненой сталью шампур, на котором шкварчало нечто весьма аппетитное.

Вся округа вокруг привала была густо усеяна трупами хтонических бестий. Из их гниющей плоти хищно перли всевозможные, гротескные отростки: одни щеголяли кипенно-белой, налитой соком мякотью — казалось, ткни пальцем, и брызнет влага; другие пугали угольно-черной шляпкой, изрезанной багровыми прожилками и жировыми вкраплениями; третьи пестрели золотистой россыпью, а их размер с лихвой перекрывал человеческую ладонь…

Эта мерзость плотным, непроницаемым ковром оплетала изуродованные туши, источая диковинную, извращенную и до одури притягательную эстетику.

Сделав пару шагов вперед, Великий Жрец Ним с ошеломлением констатировал: Герман Воробей поджаривает не что иное, как одну из этих самых гротескных штук. Золотистые капли жира тяжело срывались вниз, с шипением вспыхивая в огне и заставляя костер полыхать всё ярче, а в воздухе уже плыл густой, сводящий с ума, одуряющий аромат.

Сглотнув вязкую слюну, следопыты Лунного Города почувствовали, как их желудки сводит судорогой от дикого, первобытного и совершенно неконтролилого голода.

Каждая клетка их истерзанных тел истошно, во всю глотку вопила:

«Хочу!»

«Жрать!»

«Дай сюда!»

Клейн, вальяжно устроившийся на камне, вскинул голову. Небрежным жестом указав на пестрые, гротескные отростки, усеявшие туши бестий, он произнес низким, ровным баритоном:

— Сия диковинка зовется грибами. Они делятся на самые разные сорта. Коли есть желание, можете смело собирать и утолять голод. Вот только угольно-черные шляпки обходите десятой дорогой, да и любую добычу перед едой надлежит как следует прожарить. Вздумаете жрать сырыми — нарветесь на чудовищное, леденящее душу проклятие.

Великий Жрец Лунного Города Ним погрузился в секундные раздумья, после чего ответил от лица всей своей паствы:

— Мы бы предпочли сперва внять догматам вашего Владыки и ощутить Его благодатный свет.

Клейн едва уловимо кивнул. Не прерывая мерного вращения длинного вороненого шампура, выуженного прямиком из пор истории, он проронил:

— Можете присесть и послушать.

Дождавшись, пока эти семь-восемь обывателей Лунного Города рассядутся по ту сторону костра, юноша с ледяной, непоколебимой торжественностью изрек:

— Я прибыл из «Двора Короля Гигантов».

Это название было до боли знакомо каждому следопыту. Горожане вмиг встрепенулись, титаническим усилием воли оторвав жадные взгляды от шкварчащего на огне лакомства и устремив всё свое внимание на Германа Воробья.

Вслед за этим Клейн по уже обкатанному сценарию во всех красках расписал быт Города Серебра вкупе с обстановкой за пределами проклятых земель. Не преминул он упомянуть и те мертвые, обратившиеся в прах руины полисов, что попадались ему на пути.

Внимая этим откровениям, слушатели то сокрушенно вздыхали, то замирали в трепетном предвкушении. Порой их лица вытягивались в искренней оторопи, а иногда они так глубоко проникались чужим горем, что не могли сдержать горьких слез.

На самом экваторе своего рассказа Клейн внезапно умолк. Вернув к себе вороненый шампур, он поднес его к губам и с аппетитом откусил кусок гриба.

Густой, насыщенный мясной сок брызнул на язык. Эта обжигающая, пряная влага поистине райской амброзией окатила его вкусовые рецепторы.

— Прозябая в «Земле, покинутой богами» уже добрых полгода, Клейн благополучно задавил в себе брезгливость к этой грибной дичи. Как-никак, Даниц то и дело мотался по его поручениям, и времени на стряпню изысканных жертвенных подношений у пирата банально не оставалось. А посему эти гастрономические бреши волей-неволей приходилось затыкать именно такими вот поганками.

Удовлетворенно смежив веки и прожевав лакомство, Клейн протянул следопытам свой стальной шампур. Расплывшись в мягкой улыбке, он предложил:

— Можете попробовать.

Пока Великий Жрец Ним топтался в нерешительности, Рус уже хищно выбросил руку вперед. Рассыпаясь в сбивчивых благодарностях, мутант сноровисто стянул с железа один гриб и жадно закинул его в рот.

Бедолага глотал с такой зверской жадностью, что ожидаемо обжег нёбо. Его лицо на миг исказилось от боли, но в следующую же секунду намертво, гротескно застыло.

А затем суровые морщины и бугры начали дюйм за дюймом разглаживаться. Физиономия Руса расплылась в маске чистейшего, пьянящего блаженства и жгучего упоения.

В финале из его глаз неконтролируемым потоком хлынули горючие слезы. Давясь всхлипами, он глухо, надрывно пробормотал:

— Это… это воистину самое божественное яство, что мне доводилось вкушать за всю свою жизнь…

Спору нет, за долгие тысячелетия выживания в этом пекле их вкусовые рецепторы претерпели жуткие метаморфозы. Вот только человеческая плоть отродясь не могла свыкнуться с разъедающими токсинами и концентрированным безумием. Их организмы на клеточном уровне истошно вопили, отчаянно изнывая по сахару и жирам.

В это самое мгновение абсолютно все обыватели Лунного Города без труда прочувствовали то бьющее через край, неподдельное благоговение, что разрывало душу Руса.

Глава 1218 Зацепки

— Угощайтесь, — Клейн протянул стальной вороненый шампур остальным жителям Лунного Города.

Кадыки аборигенов судорожно дернулись, и они сглотнули набежавшую слюну, однако бросаться на еду не спешили. Вместо этого их взоры как по команде скрестились на Великом Жреце Ниме в немом ожидании дозволения.

Старец порылся в недрах своих звериных шкур и извлек на свет некую диковину, до боли напоминающую лупу на длинной ручке.

При беглом взгляде Клейну на миг почудилось, будто это монокль. Сердце сыщика рухнуло куда-то в пятки и пропустило удар, но он титаническим усилием воли удержал лицо и сноровисто присмотрелся к деталям.

Ним, перехватив тонкую металлическую рукоять, поднес стекляшку к правому глазу и принялся скрупулезно, сквозь линзу, сканировать Руса на протяжении нескольких долгих секунд.

После непродолжительного, звенящего молчания старец наконец опустил артефакт и едва заметно кивнул остальным.

Охотники, за вычетом уже вкусившего Руса, с параноидальной осторожностью, но соблюдая железную очередь, потянулись к вороненому шампуру. Снимая по одному грибу, они бережно отправляли лакомство в рот.

Поразительная, напрочь лишенная привычного мерзкого душка и гнилостной скверны мякоть в мгновение ока привела их в неописуемый экстаз. Плевать желая на обожженные нёба, бедолаги в пару жевков проглатывали угощение и на чистых инстинктах тянули руки за добавкой.

Увы, железный шампур уже зиял пустотой.

Великий Жрец Ним отвел взгляд от опустевшего прута, приготовившись и дальше благоговейно внимать байкам Германа Воробья о его скитаниях и догматам господина «Шута».

Клейн обвел собравшихся ровным взором и слово в слово повторил свои недавние наставления:

— Здешние грибы можете