Ищущий свет - Е. Юань

пару месяцев назад… Неужто это очередная хитроумная проверка на вшивость?» — мысленно, с едкой досадой проворчал юноша. Выдержав пару секунд глухого молчания, он задумчиво закинул удочку:

— А если мне посчастливится выгрызть характеристику графского эшелона на стороне, верхушка ударит по рукам и подсобит с обустройством ритуала?

Касими с шумом выдохнул и отрезал:

— Железобетонно!

Большего не задерживаясь ни на секунду, Эмлин покинул особняк семейства Одра и, запрыгнув в наемный экипаж, покатил восвояси.

С того самого злополучного дня, как Фейнапот официально бросил вызов Лоэну и объявил войну, вампир и носа не казал в Церковь Урожая. Из агентурных сводок «Звезды» ему было ведомо лишь то, что парадные двери храма разнесли в щепки, львиную долю утвари выгребли подчистую мародеры, а сами своды нынче облюбовала бездомная столичная шпана.

Что же до отца Утравски — бедолагу мотали как мячик для пинг-понга. Полмесяца он парился в узилище за Вратами Чаниса, а следующие полмесяца отсиживался в светлой комнатке на верхних этажах собора Святого Самуила, буквально бок о бок с самим столичным архиепископом. И этот диковинный, изматывающий цикл повторялся раз за разом, без конца и края.

Подобные качели были продиктованы суровым прагматизмом: церковники до смерти боялись, что безвылазная отсидка в подземельях наглухо, необратимо пропитает священника смертоносной скверной. А в условиях накаленной до предела мировой бойни Церковь Ночи благоразумно стелила соломку, сберегая этот живой «козырь» как мостик для грядущих переговоров и демонстрации жестов доброй воли.

И пускай Эмлин отнюдь не причислял себя к пастве Ночи, а к самой Церкви и вовсе питал глухое отвращение, он всё равно как штык, дважды в месяц, наведывался в собор Святого Самуила, дабы проведать отца Утравски.

«И где же мне, во имя всех богов, раздобыть Потустороннюю характеристику графа?..» — Эмлин, снедаемый жгучим чувством собственной отсталости и сомнениями, по плечу ли ему вообще нести бремя спасителя рода Крови, сверлил взглядом опустевшие, унылые улицы, скрупулезно препарируя в уме каждую призрачную возможность.

Вскоре в его голове вырисовалась парочка рабочих идей:

'Леди «Отшельник» как-то обмолвилась, что «Темный Святой» из ордена Авроры выпасает душу «Короля-Шамана». А ведь этот ранг безупречно соответствует графской характеристике. Сумей мы заманить этого полубога из Пути «Пастыря» в капкан и пустить в расход, точно так же, как в свое время провернули фокус со «Святым Тайн», гордиев узел был бы благополучно разрублен…

'Вот только, набив шишек на том горьком опыте, «Темный Святой» ни за какие коврижки не сунется в мышеловку во второй раз…

«К тому же, шансы нарваться на прямое вмешательство Короля Ангелов поистине колоссальны…»

Эту самую проблему они уже дотошно препарировали на собраниях Клуба Таро. Вердикт был железобетонным: в ближайший год обходить орден Авроры десятой дорогой и благоразумно не лезть на рожон.

Если вынести за скобки закрома «Темного Святого» с его характеристикой четвертой Последовательности «Короля-Шамана», на ум Эмлина Уайта приходил лишь один-единственный адрес:

«Школа Розы!»

И искусственные вампиры из Школы Жизни, и исконные фанатики Южного континента, истово бьющие поклоны «Первозданной Луне» — все они нынче благополучно прописались в рядах Школы Розы.

Спору нет, среди них наверняка затесались и вольные птицы, наотрез отказавшиеся присягать каким-либо ложам. Вот только эти бедолаги либо барахтались на жалких, низших Последовательностях, либо держались в такой глухой тени, что нащупать их агентурный след было попросту немыслимо.

Едва мысль о Школе Розы оформилась в его голове, как перед внутренним взором вампира ослепительной вспышкой выросла одна конкретная фигура:

Марич!

Этот парень выступал лицом фракции Умеренности — тех самых изгоев Школы Розы, что отчаянно и непреклонно противостояли «Матери Древа Желаний».

«Птички напели, что они тоже спят и видят, как бы вырвать у сектантов кое-какие ценности. Сдается мне, мы вполне можем ударить по рукам и сколотить альянс…» — Эмлин едва уловимо, с глубокой задумчивостью кивнул.

…………

Лунный Город. У парадных врат полиса собралась изрядно встревоженная толпа горожан. Они суетливо переминались с ноги на ногу, то и дело вскидывая тяжелые взоры на восток.

Все эти люди приходились кровной родней тем смельчакам, что ушли в экспедицию под началом Великого Жреца. По совместительству они выступали и негласным рупором львиной доли всего населения Лунного Города.

И вот, наконец, в кромешном мраке затеплились крошечные, робкие искры пламени. Великий Жрец Ним, ведя за собой Руса вкупе с остальными следопытами, медленно вынырнул из пустоши, благополучно ступив под спасительные своды Лунного Города.

Один из встречающих мужчин пулей бросился навстречу отряду. Его взгляд мгновенно намертво прикипел к лицу родной сестры, и он с изумлением подметил влажные дорожки от недавно пролитых слез на ее щеках.

Девушка, которой посчастливилось избежать гротескных мутаций, чутко уловила этот пытливый взор брата. Не в силах больше удерживать в узде бушующий в груди, клокочущий ураган эмоций, она судорожно приоткрыла рот, но слова застряли поперек горла. Лишь горячие, обжигающие капли вновь хлынули из ее глаз.

«Господь… Господь снизошел, дабы вырвать нас из этого мрака…» — зарыдала она навзрыд. Девушка плакала так горько, истошно и абсолютно безудержно, выплескивая всю ту свинцовую боль, что копилась поколениями.

Глава 1220 Кусок «занавеса»

— Бог, бог явился спасти нас…

Эти полные слез слова гулким эхом разнеслись у самых врат Лунного Города. Внимающие им горожане впали в искренний ступор, до глубины души потрясенные услышанным.

…………

На самой кромке застывшей серо-белой мглы, подле безмятежно потрескивающего костра.

Клейн, умяв очередную порцию грибов, силой мысли заставил испариться зажатый в руке железный вороненый шампур. Вскинув голову, юноша устремил взор туда, где, судя по россказням Великого Жреца Лунного Города Нима, зиял тот самый глубокий кратер.

Вслед за этим он плавно выбросил правую руку вперед и легким, выверенным жестом выудил из пустоты самого себя пятнадцатиминутной давности.

Обменявшись с двойником коротким взглядом, подлинное тело Клейна молниеносно растаяло в воздухе. Нырнув в исторический туман, сыщик пустился в сумасшедший забег сквозь эпохи, вплоть до зари Первой Эпохи, и вальяжно уселся прямо поверх громоздящихся друг на друге руин доисторических мегаполисов.

Его историческая проекция тем временем поднялась на ноги. Звонко, раз за разом щелкая пальцами, фантом виртуозно жонглировал «Огненными скачками», стремительно проносясь в ревущих алых всполохах прямиком к намеченной цели.

Едва тот самый кратер, поглотивший целый холм, оказался на расстоянии вытянутой руки, Клейн затормозил. С параноидальной осторожностью он вновь вытянул правую руку, выдернув из небытия свою былую марионетку — Кьюнаса Кольга.

Лицевые мышцы этого «Графа Грехопадения» с внешностью сурового вояки судорожно заизвивались, в мгновение ока перекроив его