Ищущий свет - Е. Юань

Выхватив из пор истории керосиновую лампу одной рукой и устало потирая висок другой, болванчик едва слышно проворчал:

'И какого дьявола даже марионетке приходится менять личину?

Здесь ведь и живой души поблизости нет…

Нельзя давать волю этой проклятой паранойе…'

Спустя пару секунд историческая проекция куклы, освещая путь тусклым, мутно-желтым светом фонаря, размеренно зашагала к зияющему неподалеку разлому.

В плавающем свете лампы Клейн наконец-то воочию разглядел мишень. Кратер оказался отнюдь не бездонным — перепад от края до самого дна едва ли дотягивал до двух метров. Впрочем, если сопоставить это с некогда возвышавшимся здесь холмом, масштаб метаморфозы поражал воображение.

Внутренние своды «бездны» щеголяли на удивление гладкой, утрамбованной породой с редкими вкраплениями камней. Округу густо оплетали гротескные, искореженные мутациями растения, чью родословную раскусить было попросту немыслимо. На первый взгляд, всё это мало чем отличалось от любой другой здешней пустоши.

Потратив на дотошный осмотр еще какое-то время, Клейн, загодя активировавший духовное зрение вкупе со взором «нитей духовного тела», неспешно спустился на дно кратера. Юноша вознамерился скрупулезно, шаг за шагом прочесать каждый дюйм территории по заранее выверенному маршруту.

Мерно чеканя шаг, он внезапно слегка нахмурил брови и удивленно хмыкнул.

Он с изумлением констатировал: бег его мыслей слегка увяз в незримой смоле, налившись деревянной заторможенностью, однако на саму способность соображать это ни на йоту не влияло!

Ощущение до боли смахивало на ту самую свинцовую тяжесть в голове, когда, проспав лишнего, ты только-только отрываешь голову от подушки, и рассудок всё еще барахтается в мутной, тягучей лени.

Подобная сонливость нет-нет да и накрывала любого заурядного смертного, и Потусторонние иных стезей могли бы банально отмахнуться от этого пустяка. Вот только для полубога Пути «Провидца» эта аномалия кричала о себе с пугающей, железобетонной ясностью.

«Зайди этот процесс чуть дальше, и симптомы стали бы точной калькой с того самого оцепенения, что настигает жертву при перехвате „нитей духовного тела“ „Магом причуд“… Остаточные эманации Демонического волка тьмы, Котара? Вздор. Оставь Он этот след ненароком, это бы вопило о том, что тварь обнажила подлинную мифическую форму. В таком раскладе весь разведывательный отряд Лунного Города уже давным-давно слетел бы с катушек, сорвавшись в кровавое безумие… А если эта ловушка оставлена умышленно, то в чем её подлинный, прагматичный смысл? Оставить визитную карточку, мол, „Здесь был Я“?» — Клейн, чьи мысли свернулись в тугой узел недоумения, сделал еще один круг по кратера, но так и не нащупал иных зацепок.

Немного поразмыслив, его подлинное тело, надежно залегшее на дно в одном из исторических осколков до зари Первой Эпохи, привычно отчеканило четыре шага против часовой стрелки и, зачитав мантру, воспарило в таинственные чертоги над серой мглой.

Юноша твердо вознамерился пустить в ход прорицание!

Вооружившись железобетонными координатами времени и места, опираясь на россказни Великого Жреца Нима вкупе с личной разведкой боем, а также заручившись поддержкой зажженных исторических фрагментов, Клейн не сомневался: фундамент для гадания выстроен безупречно.

Спору нет, называть эти вводные исчерпывающими было бы преувеличением, но для пробного закидывания удочки их хватало с лихвой. Ко всему прочему, если эта дикая метаморфоза холма в кратер и впрямь намертво повязана с «Замком Истока» и им самим, то шансы на триумф взлетят до небес, а дарованные видения предстанут кристально ясными, напрочь лишенными оккультных помех.

Не теряя ни доли секунды на пустые колебания, Клейн, чья многоходовочка была загодя продумана до мелочей, опустился в почетное кресло «Шута». Силой мысли соткав темно-красную пузатую перьевую ручку и пожелтевший пергамент, он размашисто вывел:

«Аномалия, постигшая сие место двадцать восьмого июня тысяча триста сорок девятого года Пятой Эпохи».

Отложив перо в сторону, сыщик сделал резкий хватательный жест левой рукой, играючи выудив прямо из исторического тумана горсть земли со дна того самого кратера. Эта грязь должна была послужить идеальным медиумом для таинства.

Сжимая в одной ладони ком земли, а в другой пергамент, юноша тяжело откинулся на спинку кресла. Семь раз кряду прошептав фразу для гадания, он, оседлав медитацию, плавно соскользнул в глубокий сон.

В затянутом зыбкой пеленой мире грез перед взором Клейна раскинулась та самая застывшая серо-белая мгла. Он воочию узрел возвышающийся на несколько десятков метров холм и густо оплетающие его, искореженные мутациями растения.

Спустя пару секунд туман внезапно, пугающе осязаемо заизвивался, словно живая тварь, и с силой «выплюнул» из своих недр непроницаемо-черную тень.

Эта тень до боли походила на исполинский бархатный занавес, с первобытной жадностью, без остатка пожирающий любой падающий на него свет.

Сохраняя призрачную полупрозрачность, полотно стремительно разрасталось вширь и ввысь, пока наглухо не укрыло под собой весь холм.

Твердыня тотчас же бесследно испарилась, словно вырванная с корнем, оставив после себя лишь зияющую бездну глубокого кратера.

А у тех самых гротескных растений, что ютились на кромке поглощенной зоны, внезапно проклюнулись мириады тончайших, иллюзорных черных нитей. Эта паутина «нитей духовного тела» хищно потянулась ввысь, намертво впиваясь в разные лоскуты того самого черного «занавеса».

«Занавес» тем временем становился всё прозрачнее и эфемернее, покуда окончательно не истаял из виду. Не вопи эта натянутая сеть «нитей духовного тела» о подлинной, скрытой изнанке происходящего, Клейн бы ни за какие коврижки не догадался, что исполинское полотно всё еще безмолвно покоится поверх кратера.

Картинка судорожно мигнула, морок сна гротескно исказился, вылепив совершенно новую сцену.

Разведывательный дозор Лунного Города из пяти человек приблизился к этому пятачку, с ошеломлением констатировав: холм канул в небытие, уступив место свежевырытой яме.

Охотники как вкопанные замерли на месте. Не раздумывая ни доли секунды, они круто развернулись на пятках и благоразумно дали деру, наотрез отказавшись совать нос в эту леденящую чертовщину.

Одному богу известно, сколько минут утекло, как с совершенно иного фланга прямо из пустоты вынырнул монументальный, подавляющий силуэт.

То была исполинская, вымахавшая на добрые четыре-пять метров бестия, сплошь покрытая короткой, источающей мрак шерстью и щеголяющая восьмью лапами.

Её лоб венчал клочок пепельно-серой шерсти, а угольно-черные зрачки хищно расширились, заняв добрых три четверти глазниц. Сомнений не оставалось: перед ним предстал Демонический волк тьмы, Котар, еще не успевший обнажить Свою подлинную мифическую форму.

Монстр вскинул голову и широко распахнул пасть. Казалось, Он исторг из себя оглушительный, первобытный рев, вот только округу так и не сотряс ни малейший звук.

В следующую же долю секунды прямо перед Ним соткался еще один силуэт — Его точная, абсолютная копия.

Эта выуженная из пор истории проекция волка пружинисто оттолкнулась всеми восемью лапами, в мгновение