Ищущий свет - Е. Юань

Юная аристократка, чьи золотистые локоны были небрежно заколоты на затылке, принялась с пугающей легкостью опрокидывать один туго набитый мешок провизии за другим прямо в бездонное чрево артефакта.

Безупречно зачистив закрома, девушка извлекла на свет увесистый фолиант в жестком медно-зеленом переплете, сноровисто перелистнув его на страницу, хранящую слепок «Телепортации».

То был знаменитый «Дневник путешествий Леймано», любезно предоставленный «Фокусником» Форс.

Весь этот грандиозный, безупречный спектакль, разыгравшийся на опушке и у склада, был от начала и до конца срежиссирован самой Одри из густой, незримой тени.

Перво-наперво, она щедро снабдила лесную фауну теми самыми быстрорастущими грибами, что передала ей леди «Отшельник». Заручившись поддержкой белок и барсуков, она «засеяла» спорами самые благодатные пятачки. Следом девушка виртуозно накрыла ментальным куполом крестьян из окрестных деревень, исподволь распалив их отчаяние и жажду выжить до такой степени, что животный страх перед каторгой рассыпался в прах. А уж тот факт, что зажиточный скупщик со своей артелью «совершенно случайно» набрел на эту золотую жилу — был лишь финальным аккордом её гениальной симфонии.

Подобная безграничная власть над чужими душами, дарующая пьянящее чувство абсолютного превосходства, словно ты — подлинный кукловод самого мироздания, могла свести с ума кого угодно. Вот только на лице Одри не дрогнула ни единая улыбка; вместо этого юная аристократка лишь горестно, тяжело вздохнула:

— Этого до обидного мало… Катастрофически, чудовищно не хватает…

Выведенные Фрэнком грибы, доставшиеся ей, в корне отличались от тех инфернальных поганок, что жрали плоть монстров, о которых как-то заикался малыш «Солнце». Этим сортам требовалась колоссальная питательная база из самой почвы, дабы пуститься в буйный рост. А значит, выжать из этих угодий еще один урожай в обозримом будущем было попросту немыслимо — вздумай она повторить фокус, и цветущая роща неминуемо обернулась бы выжженной, безжизненной пустыней.

Устремив тяжелый взгляд на кучу опустошенных, сиротливо валяющихся мешков, Одри едва уловимо моргнула. Бездонная изумрудная зелень её глаз потемнела, когда мысли лихорадочным вихрем понеслись в голове:

'Львиная доля провианта нынче наглухо осела в закромах Церквей, короны, армейских штабов, казенных ведомств, титулованной знати и акул бизнеса…

Спору нет, у тех же фейсакцев, интисцев и фейнапотцев амбары тоже ломятся, вот только, опираясь на один жалкий «Вещмешок путешественника», мне придется промотать целую вечность на эти курьерские челноки…

Дергать за ниточки аристократов, толстосумов или генеральских чинов — затея воистину самоубийственная. Один неверный шаг, малейшая оплошность — и я неминуемо засвечусь с потрохами перед чужими «Зрителями»…

Не скатись эта мясорубка до столь гибельных, катастрофических масштабов, мне бы, пожалуй, и в страшном сне не довелось узреть ту гнилую, леденящую кровь изнанку, что прячется за благообразными фасадами некоторых людей…

Как ни крути, а декорации и обстоятельства беспощадно диктуют свои правила, заставляя людей напяливать совершенно разные маски и менять свои роли. Впредь мне кровь из носу надлежит держать ухо востро и параноидально бдить за этими метаморфозами…'

Пока эти тяжелые думы терзали её рассудок, Одри, остро осознавая свой куцый багаж опыта в решении проблем столь заоблачного калибра, твердо постановила: в ближайшие день-два она непременно набьет челом господину «Миру», дабы выудить из этого прожженного авантюриста парочку дельных, прагматичных советов.

Учитывая, что «Мир» Герман Воробей уже целую вечность в одиночку скитается по безжизненным пустошам Земли, покинутой богами, где царит лишь кромешный мрак и глухое отчаяние, Одри настоятельно порекомендовала ему регулярно заглядывать к ней на сеансы психотерапии. В конце концов, речь шла отнюдь не о каком-то серьезном лечении: банальная, непринужденная беседа по душам была способна виртуозно развеять свинцовую тяжесть, одиночество и сосущую тоску.

Герман Воробей послушно последовал этому врачебному предписанию. Из их бесед аристократка уяснила: этот суровый, могущественный авантюрист не только изливает душу ей, но и нет-нет да и перекидывается парой слов с господином «Звездой» в таинственных чертогах над серой мглой. Благодаря этому его рассудок и душевное равновесие пребывали в весьма сносном, стабильном состоянии.

Выковав этот железобетонный план, Одри уже изготовилась пустить в ход таланты «Странствия» и перенестись обратно в Баклунд.

Однако в следующую же долю секунды её душу кольнула легкая, щемящая горечь.

Девушка кристально ясно осознавала: даже если ей удастся сколотить и переправить в столицу колоссальные горы провианта, это дарует жителям Баклунда лишь мимолетную, жалкую передышку. Покуда эта кровавая бойня не стихнет, обстановка будет лишь неотвратимо, катастрофически ухудшаться.

«Война…» — Одри медленно, с тяжелым вздохом смежила веки. Она решительно не брала в толк, как ей, жалкой песчинке, под силу остановить эти всесокрушающие жернова.

Леди «Отшельник» как-то обмолвилась, что подлинная изнанка этой мировой мясорубки — почти стопроцентно самая настоящая битва богов. А у божественных войн всегда один и тот же, неизменный пролог: потратить бездну времени и сил, дабы расшатать и вырвать с корнем «якоря» своих заклятых врагов.

Погрузившись в недолгие раздумья, Одри слегка прикусила губу. Аристократка твердо решила не опускать руки и начать с малого — с того, что ей действительно по силам прямо сейчас.

Как только страница магического фолианта окуталась тусклым, призрачным сиянием, её изящный силуэт стремительно налился прозрачностью и бесследно растаял в воздухе.

…………

Тем временем Клейн, сидя подле безмятежно потрескивающего костра и благополучно спровадив «гостей» из Лунного Города, вновь на чистых инстинктах воскресил в памяти те самые леденящие откровения «Богохульника» Амона.

Король Ангелов как-то обмолвился, что в недрах Чернобыля зарыта та самая древнейшая история, которую Он отчаянно жаждет выпотрошить, и что там кроется целая прорва бесценных зацепок.

«К тому же и сам Древний бог Солнца сделал на этом Чернобыле такой кричащий, железобетонный акцент…» — пока этот вихрь мыслей проносился в голове Клейна, юношу внезапно захлестнул дикий, жгучий порыв немедленно сорваться с места и сунуть нос в эти руины.

Положа руку на сердце, назвать это слепым порывом было бы кривдой. Сыщик уже давным-давно спал и видел, как бы докопаться до этой тайны, вот только леденящий, первобытный страх перед Амоном наглухо обрубал любые попытки претворить задуманное в жизнь.

«Я упорно чеканил шаг строго на восток добрых полгода. Ни одна живая душа и помыслить не смеет, что я вдруг, словно гром среди ясного неба, обрушусь на Чернобыль именно сейчас… Амон благополучно наложил лапы на последнюю Потустороннюю характеристику „Червя Времени“ и нынче вовсю рвет жилы, готовясь к ритуалу возвышения. Его подлинное тело ни за какие коврижки не станет и дальше куковать в тех руинах… Хм, хотя этот ублюдок славится воистину дьявольским терпением. Вполне вероятно, что какой-нибудь из Его клонов по-прежнему несет там