Ищущий свет - Е. Юань

осознал: подобная выходка почти стопроцентно спугнет мастодонта, заставив Его насторожиться и дать деру. Взвесив все риски, сыщик благоразумно открестился от этой самоубийственной затеи, низвергнулся обратно в материальную реальность и с головой ушел в тягучие раздумья над грядущей стратегией.

На следующий день, когда небеса вновь принялись щедро сыпать ослепительными вспышками молний, к костру Германа Воробья потянулась свежая партия обывателей Лунного Города. Ведомые жрецом по имени Дук, они уселись внимать проповедям, смаковать грибное угощение и смиренно дожидаться таинства очищения.

Дождавшись, пока каждый из прибывших благополучно пройдет крещение, заливаясь слезами искреннего катарсиса, Клейн обвел собравшихся ровным взором и, словно невзначай, закинул удочку:

— Стало быть, бог Солнца велел вам нести здесь дозор и следить, не вынырнет ли кто-нибудь из этого тумана?

— Истинно так, — с обезоруживающей прямотой отозвался Дук, чье тело наконец-то избавилось от жутких, водянистых отеков. Мужчина прекрасно понимал, что Великий Жрец уже успел посвятить божественного посланника в эти тайны, а потому юлить не видел смысла.

Клейн едва уловимо кивнул и, виртуозно развивая тему, добавил:

— А если вам и впрямь доведется узреть, как кто-то переступает порог этой мглы, каковы будут ваши дальнейшие шаги?

Дук, ни на долю секунды не замявшись, отчеканил:

— Мы немедля вознесем молитвы сакральному имени великого бога Солнца и… и доложим Ему об этом…

Чем дольше он говорил, тем сильнее угасал его энтузиазм, пока голос не сорвался, окончательно утонув в глухой тоске. Как-никак, тот самый бог Солнца, их Создатель, наглухо оглох к мольбам еще более двух тысячелетий назад. И пускай обитатели Лунного Города раз за разом обустраивали безупречные, полномасштабные ритуалы, истово скандируя Его имя, в ответ они не получали ни малейшего, даже призрачного отклика.

— А помимо этого? — с бритвенной остротой продолжил допытываться Клейн.

Этот вопрос был продиктован не только звоночками духовной интуиции, но и железобетонной логикой. Совершенно очевидно, что Древний бог Солнца, Создатель Города Серебра, попросту не мог сбросить со счетов одну весьма фатальную загвоздку: тот самый загадочный путник из серо-белой мглы почти стопроцентно окажется субъектом параноидально осторожным. Тем, кто на дух не переносит чужие взоры и слежку. И, наткнувшись на патруль Лунного Города, этот визитер с высочайшей долей вероятности пустит в ход свои паранормальные таланты, дабы виртуозно перекроить память дозорных, заставив их наглухо забыть о встрече и стерев саму мысль о необходимости бить челом божеству.

Учитывая подобный расклад, Древний бог Солнца должен был кровь из носу загодя подстелить соломку.

Впрочем, и здесь стопроцентной гарантии быть не могло. Сумей батюшка Амона с ювелирной точностью прозреть грядущее и раскусить, что из тумана вывалится совершенно зеленый новичок, распинаться в оракулах Ему бы банально не потребовалось.

Вот только памятуя о том, что этот самый Древний бог Солнца умудрился катастрофически промахнуться даже с координатами Своего собственного исхода из серой мглы, к подобному всеведению Клейн относился с нескрываемым скепсисом.

Дук на секунду погрузился в раздумья, после чего нерешительно протянул:

— Выйти навстречу этому путнику и передать ему одно-единственное слово.

Нервы Клейна вмиг натянулись как стальные струны, однако на лице юноши не дрогнул ни единый мускул. С ледяным спокойствием он уточнил:

— И что же это за слово?

Губы жреца беззвучно шевельнулись, словно он отчаянно силился воскресить в памяти диковинное звучание, после чего выдавил с донельзя причудливым, ломаным акцентом:

— Чернобыль.

«…» Разум Клейна оледенел на долгую, звенящую секунду, после чего юноша издал беззвучный, исполненный горечи вздох.

…………

Королевство Лоэн, графство Восточный Честер, недра небольшой лесной рощицы.

Орава крестьян из окрестных деревень гурьбой стянулась сюда, жадно обирая с древесных корней, трухлявых пней и колючего кустарника урожай диковинных грибов.

Если блюсти букву королевского закона, то и сами эти угодья, и всё, что на них колосилось, безраздельно принадлежало законной хозяйке — леди Одри Холл. Вот только затяжная, выматывающая жилы война, безжалостные казенные реквизиции провианта и взлетевшие в стратосферу налоги давно вынудили бедолаг наплевать на любые запреты. Страх перед карой мерк перед первобытной жаждой выжить, а когда на браконьерство шли всем миром, смелости у толпы прибавлялось в разы.

Разделяясь на юркие артели, они с пугающей сноровкой обносили лес. Свою добычу — усеянные золотистыми крапинками шляпки или те, что щеголяли прожилками, до боли напоминающими мясной жирок — крестьяне педантично делили на две кучи. Жалкие крохи приберегали на собственный прокорм, а львиную долю сгружали поджидающим на опушке скупщикам. Вырученные полновесные фунты шли на самое насущное: соль, грубое сукно и прочую бытовую мелочь.

Впрочем, палку эти браконьеры всё же не перегибали. Помимо грибов, они аккуратно обобрали лишь часть плодоносящих деревьев, благоразумно оставив лесникам долю, которой с лихвой хватило бы для официального отчета перед господами.

За какие-то пару-тройку часов крестьяне благополучно сбыли целые горы грибов и фруктов. Плотно набив карманы звонкой монетой и взвалив на плечи припасенный провиант, они с расплывшися в счастливых улыбках лицами потянулись обратно к родным хатам.

В их картине мира всё случившееся сегодня было исключительно их собственной, дерзкой инициативой, увенчавшейся безоговорочным, блестящим триумфом.

Щеголяющий густой бородой скупщик зерна тоже был на седьмом небе от счастья. Этот внезапный, свалившийся как снег на голову куш сулил ему баснословные барыши в нынешнем кипящем котле военного дефицита.

Подрядив рабочих, он сноровисто переправил весь этот обоз с грибами и плодами на загородную мануфактуру. Там добычу оперативно пустили в переработку, после чего плотно забили ею складские закрома.

Будучи прожженным, педантичным дельцом, он, расплатившись с батраками, не поленился самолично, дотошно проинспектировать ангары. Лишь удостоверившись, что всё в ажуре, делец собственноручно задвинул засовы и навесил тяжелый замок.

И в этот самый миг его взгляд зацепился за пухлую пачку ассигнаций, одиноко валяющуюся прямо на земле. Все до единой купюры красовались номиналом в полновесные десять фунтов.

«И когда это я, дьявол побери, умудрился обронить такой капитал?» — торговец, не веря собственной фортуне, суетливо согнулся в три погибели, жадно сгребая деньги.

Пересчитывая хрустящие банкноты, он внезапно поймал себя на кристально ясном воспоминании о происхождении этих средств:

Ну конечно же! Это та самая выручка, которую он только что сорвал, оптом сбыв грибной порошок, сушеные шляпки и цукаты!

— Воистину, жирный куш! — с бьющим через край, неподдельным удовлетворением крякнул бородач и, круто развернувшись, пошагал прочь от хранилища.

А тем временем в самых недрах запертого склада Одри, облаченная в изящное светло-голубое платье, виртуозно сбросила с себя покров «Психологической невидимости» и выудила на свет божий неприметный черный мешок.

То был не что иное, как «Вещмешок путешественника», который она предусмотрительно взяла