Фантастика 2026-95 - Павел Шимуро

Я не знаю, смогу ли я. Но Вектра верила бы, что смогу.

Четверть часа спустя возвращается Немцов. Степка, растрепанный и угрюмый, входит не сразу, с минуту мнется на пороге — это под камерой-то. Смотрит на меня без гнева, без отвращения и даже без страха, а с бесконечной какой-то усталостью.

Собираю в кулак лучшее, что во мне есть, и говорю:

— Степан, выслушай меня пожалуйста. Я поступил с тобой жестоко. На самом деле… я доверял тебе, твоя дружба многое для меня значила в этом мире. И да, ты неправильно поступил, когда… ну да не важно теперь. Правда в том, что это сильно меня задело. И я отомстил, оправдывая себя справедливостью, необходимостью показать пример… черт знает, чем еще. Я тебя даже не выслушал. Я был неправ, Степка. И я прошу тебя о том, на что не хватило великодушия у меня самого. Я прошу тебя о прощении.

— Ты это все говоришь, потому что тебе нужна моя помощь-ять? — хрипло спрашивает Степка, кивая на сейф.

— Я понял это в момент, когда мне понадобилась твоя помощь. Макар Ильич уже объяснил тебе, что это рисково, да? Все так и есть, и даже, быть может, хуже. Хотел бы я обещать, что прикрою тебя… но не факт, что я в действительности это смогу. Хотя сделаю все возможное. В любом случае ты не обязан помогать мне. Я прошу у тебя прощения независимо от того, вскроешь ты сейф или нет. И бойкот сниму независимо от того, простишь ты меня или нет. Если переживу эту ночь. Но если не переживу, проблема бойкота решится сама собой.

Глаза Степки влажно блестят:

— Ты вот не стал меня слушать, Строгач, а я же пытался объяснить… Знал бы ты, чем эти твари мне угрожали. А я все равно не все им рассказывал… на самом деле, ерунду только… а ты закусился и ничего не хотел слушать.

— Я знаю. Прости.

— Ладно, чего уж там… Сам дурак, лучше бы сразу тебе сказал. Та-ак, что тут за морготов тройной контур?

— Степан, ты уверен… — встревает Немцов.

— Во всем я уверен, ять! Не лезьте под руку.

Степка подходит к сейфу, проводит пальцами по ребрам дверцы, по замку, по петлям. Не касается — проходит на волосок. Губы шевелятся беззвучно, будто он считает про себя или разговаривает с механизмом на его языке.

— Макар Ильич, слева влейте чутка эфира, вот сюда, — просит он, не оборачиваясь.

Немцов кивает и поводит ладонью. Степка щурится, наклоняет голову, потом достает из кармана моток проволоки и маленькую отвертку. Присаживается на корточки перед сейфом, замирает на секунду, закрыв глаза.

— Тихо, — шепчет он. — Я слушаю.

Нам слышно только, как потрескивает люминесцентная лампа под потолком. Степка же сидит неподвижно, кончики ушей чуть подрагивают. Потом медленно, очень медленно протягивает руку к замку. Проволока входит в скважину без звука. Степка прижимает ухо к дверце, замирает, слегка поворачивает — раз, другой, третий.

Щелчок.

— Готово, Строгач. Открыто.

— Спасибо, Степка, — говорю тихо. — Ты…

— Да ладно, — отмахивается он. — Все свои.

Внутри лежит черный камень — тот самый, из кабинета Парфена. Беру его в руки.

Немцов вслед за мной заглядывает в сейф и достает еще что-то — кажется, стандартный блок памяти и стопку бумаг. Надеюсь, он разберется с этим сам, мне некогда.

Потому что камень в моих руках теплый. Больше того, от него четко фонит аномалией. Он… активен. Портал открыт и действует. Прямо сейчас.

Мне не нужны ни интерфейс, ни эфирные контуры. Это мое наследие, я его чувствую. Чтобы активировать камень, требуется много моей крови — столько, что это едва совместимо с жизнью. Но теперь, когда портал работает, довольно будет и капли, чтобы через него пройти.

Еще одну каплю я выделю, хотя даже думать о таком неприятно.

— Спасибо вам обоим, — говорю. — Сейф надо закрыть, чтобы не вызвать подозрений у охраны. Камень припрячьте, от него зависит многое. Я готов…

Нахожу на столе Олимпиады Евграфовны канцелярскую скрепку и, сжав зубы, разгибаю ее, чтобы проколоть палец, когда открывается дверь и входит Николай Гнедич.

— Бабушка, прости, я никак не… Э-э-э, а что вы тут делаете? Егор? Макар Ильич? А ты кто, мальчик? Та-ак, а что с бабушкиным сейфом?.. Она же всегда держит его закрытым. Господа, извольте объясниться. Что здесь происходит?

Очень сложно что-то объяснить в такой ситуации. Немцов и Степка дружно вытаращили глаза и приоткрыли рты. «Видите ли, господин попечитель, мы тут совершенно случайно проводим профилактическую проверку системы запоров сейфа…»

Николенька — не эйнштейн, но такое даже ему не продать…

— Мне очень неприятно это говорить, — Николай качает головой, — но я вынужден вызвать охрану и задержать вас до…

Со всей дури втыкаю в палец скрепку. Кровь брызжет на камень. Активируется окно портала.

Я хватаю Николеньку за плечо, толкаю всем своим весом, и мы вместе проваливаемся в Изгной.

Глава 6

Всесокрушающее ядро ударяет в несокрушимую стену

— Что все это значит, Егор? Объяснись!

Гнедич стоит напротив — разъяренный и напряженный. Рыжие усы вздыбились, глаза полыхают. Словно кот, готовый ринуться в драку.

Надо его, это самое, немножко переключить. С моей скромной персоны — на окружающую обстановку.

Обвожу рукой пространство вокруг нас:

— Смотри, Коля, это Изгной. Обиталище йар-хасут. А это — город, в котором живут их Владыки. У него нет названия, просто Нижний Город. А вон там — как я понимаю, Слобода.

Мы с дядюшкой оказались на мшистом пригорке неподалеку от крепостной стены, виденной мной в прошлый раз. В полусотне метров — дорога, упирающаяся в ворота. У ворот торчат фигуры стражников. Слобода вдалеке, у дороги, похожая на расползшийся улей. Кстати, хм, Трактира не наблюдаю.

Небо Изгноя — низкое, вечно пасмурное, как затянутый дымкой свод пещеры. Может, так и есть.

— Я понимаю, где мы! — рычит Гнедич. — Как мы здесь оказались? И — не увиливай! — что вы с Макаром и с гоблином делали в кабинете бабушки⁈ Что украли из сейфа? Ну?

«Как мы здесь оказались», ага. Не знал про камень? Ладно, кажется с Колей честность — лучшая