Рассказы 27. Светлые начала - Алексей Коробков

Чемодан, и в нем мамины вещи… Скорая помощь, каталка, на кухне – раскатившийся по полу зеленый горошек и перевернутая миска с салатом…

Не думать, не вспоминать!

Свернуть в подворотню, дворами быстрее, здесь срезать угол и здесь, по луже в четыре длинных прыжка, к черту ботинки и Катькину ругань, он бежал, как завернутый в простыню, так липли белье и рубашка, пот стекал сразу в носки, и ступни скользили в ботинках. С трудом протискивал воздух в сожженные бегом легкие. Вот двор, вот его подъезд. Потерпи, Катерина, он скоро! Вечные болячки, то одно, то другое, а Катька лишь смеялась: пройдет. Это, Владичка, дело такое, поболит девять месяцев – и перестанет, вот потом намаешься с нами! Привыкнуть к тому, что жизнь поменяется, снова станет протекшим кефиром, у Влада не получалось. Катерина срывала все планы, то одно заболит, то другое, то токсикоз, то психоз.

Катенька, дорогая, он уже, он бежит, держись! Вот подъезд – и скорой не видно, лестница – пусто, пусто, лифт не работает третий день, нужно пешком на восьмой этаж! Катерина, любимая, потерпи, он же все для вас, девоньки, все на свете! Дочка Маруська уже била ножками, робко так, по девчачьи, Катя забавно подпрыгивала и начинала гладить живот. Третий этаж – и никого, тишина, он должен успеть! Катя бы позвонила… Да, но Влад отключил мобильник, когда решил погулять! Пятый этаж. Чуть-чуть отдышаться, спортом нужно заняться, вот что, где мобильник, включить от греха… Десять пропущенных вызовов!

Он набрал Катерину – и тишина! Тишина, Катя, ответь! Ладно, вперед, еще три этажа, только бы сердце не сдохло…

В квартире дверь нараспашку. И пусто! Предательски пусто, как и в подъезде, как и на лестнице, Катя, куда же ты подевалась? Кто-то шарился в ящике с документами, пахнет какими-то антисептиками, нет телефона жены и пакета, который она держала в прихожей. Пакета «на всякий случай», с халатом, полисом и лекарствами…

В ванной вода на кафеле и полотенце у зеркала, заляпанное чем-то алым.

Катенька, где же тебя искать?

Влад сел на край ванны и заскулил. Опоздал, опять опоздал, погулять захотел в майском парке! Господи, умоляю, все, что есть у меня, все на свете отдам, только бы выжили. Все, что есть! Все на свете… Все, что в данный момент…

Он сунул руку в карман и, не веря глазам, покрутил в пальцах мятую тысячу. Купюра сама подскочила в руку, он подумал, что нужно больше, нужно собрать все деньги, что есть, но уже бежал из квартиры. Обратно по лестнице, через ступеньки, вон из подъезда, на улицу, на исходе оставшихся сил, на хрипах убитых легких, он рванул до аптеки в соседнем квартале, как спринтер на последних ста метрах, выкладываясь без остатка, каждым нервом, каждой мышцей и клеткой.

Нищий уже уходил! Странный бомж в смешной лыжной шапочке и шарфе из соседней помойки. Он, хромая, шел прочь по улице и как будто двоился на фоне стены, или это двоилось в глазах у Влада? Испугавшись, что он исчезнет, провалится в сизую тень в подворотне, Влад попытался крикнуть, но вышел невразумительный хрип, усилие, и еще, и бомж наконец оглянулся.

– Мужик! – промычал обессиленный Влад, протягивая ему деньги. – Вот, возьми, на поправку здоровья! Поправь здоровье, мужик, умоляю!

Он осел на асфальт и заплакал, продолжая тянуть свой косарь, бомж помедлил, но взял бумажку, потер двумя пальцами, колупнул голограмму желтоватым ногтем.

До последней монетки, все, что есть в карманах!

– Однако! – услышал замученный Влад, пропуская звуки сквозь грохот в висках. – Бывает же, в самом деле, паря.

А затем его обдало перегаром.

И в кармане зазвонил телефон.

Алексей Коробков

Испытательный срок

В комнате отдыха сидели еще три человека. Все с одинаковым выражением на лицах – с волнением и отчаянием, скрываемыми под спокойствием. Посмотрев на каждого, я словно бы увидел собственное отражение.

– Располагайся пока, скоро подойдут еще двое, – сказала девушка-координатор, и я невольно усмехнулся. Еще двое. Значит, нас тут будет как минимум шесть. Шесть кандидатов на одну должность редактора.

– Спасибо. Простите, как вас зовут?

– Лиля. И можно на ты.

– Рад, что мы наконец познакомились. В прошлый раз получилось все как-то скомканно.

Не напоминай об этом! Только не при них!

– Да, очень приятно! – посмеялась Лиля и пожала мне руку.

В первый и последний раз мы виделись две недели назад. У меня тогда закончилось очередное собеседование. Бродя по Никольской улице, я позвонил своей девушке и сказал то же, что она слышала на протяжении всех прошедших четырех месяцев: «Надежда есть». Хотя самому уже с трудом верилось. Даже при том, что собеседование я проходил не на должность редактора, в которой мне стабильно отказывали пять раз в неделю, а на официанта.

– Ты извини за тот раз, – продолжила Лиля. – Когда ты пришел сюда, все очень удивились. Обычно не работающие у нас люди появляются здесь только по приглашению.

– А я взял и нагло пригласил сам себя, понимаю! – улыбнулся я.

Она даже не улыбнулась, клоун!

Комната отдыха была небольшой. Из одного ее угла в противоположный можно было бы пройти шагов за двенадцать. Трехместный диван с кофейным столиком у одной стены, а напротив – широкий пуфик, на котором могли бы поместиться два человека, будь они лучшими друзьями, не имеющими ничего против того, чтобы сидеть в обнимку. Дальний угол преобразовали в скромную кухню: холодильник, микроволновка, барный столик с парой круглых стульев и автомат с напитками.

Подойдя к последнему, Лиля спросила:

– Кто-нибудь хочет пить? У нас классный автомат!

Все кандидаты бросили на нее неопределенный взгляд, давая тем самым понять, что вопрос услышан, но ничего не ответили. Я вытер пот с ладоней о джинсы и поднял руку с прежней улыбкой.

– Я бы с удовольствием!

Уже стараешься понравиться всем, чтобы тебя приняли? Ты ведь даже не знаешь, какую должность она тут занимает!

– Вот и славно! Что будешь?

– А что есть? – спросил я, надеясь, что стоимость напитка не лишит меня последних копеек.

– Да все, что захочешь.

Я рассмеялся, приняв слова Лили за шутку.

– Даже любимый коктейль Лебовски?

– Кому?

Это она смеется над тобой! Как будто не знаешь, что в таких автоматах!

– А… это… ну, не суть. Я чай буду. Зеленый, если можно.

– Конечно! – Лиля застучала пальцем по клавишам, и только теперь я заметил, что на место терминала для оплаты прикручена