Охотник - Борис Вячеславович Конофальский

стояла у машины с его стороны; не будь стекла, он мог бы дотянуться до нее. Теперь-то Роэману стало ясно, почему ее плащ такой замызганный, весь в темных, жирных пятнах. Она не собиралась ничего делать, просто стояла и курила. Он снова на нее посмотрел и понял, что ошибался, посчитав ее глаза светлыми. Они были не светлые, а белесые, зрачки в них оказались почти такого же цвета, как и белки. Светло-серые, мутные, как у застарелого покойника. Их взгляд пронзал и затемненное стекло двери, и его тело, и душу. И Виталий Леонидович, не раз стоявший на грани смерти, не раз попадавший в ситуации, из которых практически нереально было выбраться живым, еще никогда так отчетливо не чувствовал могильной сырости.

И лицо ее было спокойным и бесстрастным, а еще серым, только в отличие от светло-серых глаз кожа лица казалась темно-серой. На правой щеке и на подбородке чернели две гнилые язвы. Роэ невольно поежился; да, даже через дверь и толстое стекло машины он прекрасно чувствовал, как от нее несет сырым холодом.

Он смотрел на нее, а она на него. Им не нужно было слов, чтобы понимать друг друга. Секунд десять молчания, и все вопросы между ними оказались сняты. Виталий Леонидович к этому дому и к этой девочке не приблизится. Никогда.

Женщина достала из кармана новую сигарету, закурила и, больше не взглянув на него, повернулась и не спеша пошла в туман. А вот Роэман спешил. Виталий Леонидович поспешно перелез с пассажирского сиденья на водительское, осмотрелся – как тут что, – взялся за руль и, включив передачу, поехал от этого страшного места. Набирая скорость, он резко крутанул руль туда-сюда, чтобы окровавленный топор с клочком волос соскользнул с капота.

Роэ не очень хорошо понимал, куда ехал, – дома-дворы, дома-дворы, и когда вырулил на какую-то улицу, он не знал ее названия. По наитию свернул налево, пересек сплошную и поехал к Московскому проспекту. Он не был опытным водителем и плохо знал правила, ему привычнее было ходить пешком, но сейчас Роэман думал только о том, чтобы убраться отсюда побыстрее, и машина для этого была как раз то что нужно.

Чувство холода с примесью тошноты уже его не донимало. А вот от серого лица с черными язвами он хотел держаться как можно дальше. Уж очень был выразителен взгляд белесых мертвых глаз.

Мартышка? Да плевать на него. Эта страшная баба, которую дессы звали Гнилой, сделала то, что собирался сделать он сам. И вообще, по большому счету все вышло не так уж и плохо, хорошо, что Роэ что-то почувствовал еще в первый раз, хорошо, что не полез к червю сам. Ну да, с червем он, конечно, вопрос не решил, но зато понял, что его охраняет влиятельная тварь. И теперь ему будет о чем рассказать привратнице. Ну а смерть Мартынова всем, кто знал об их отношениях, доходчиво объяснит, что с Виталием Леонидовичем лучше не враждовать. Вот только одного он понять не мог. Мартынов… Неужели Мартынов ничего не чувствовал? Ни холода, ни надвигающейся беды, ни острого ощущения опасности? Неужели ничего? Наверное, нет… Этот идиот искал самые дебильные песенки на всех самых омерзительных станциях. Он был абсолютно спокоен и ни о чем не волновался.

Не послушалась папу, не пошла в школу. Но угрызений совести Светлана не испытывала. Скорее, предвкушала чего-то новое. Именно от этого состояния и настроение у нее было приподнятое, как бывает у молодых женщин, когда они с кучей денег идут за обновками. И дело тут не в покупках, не в обладании вещами. Светлана просто очень, очень сильно хотела изменить себя. Улучшить. Стать такой, на которую одноклассники обратят внимание. Стать той, над которой перестанут прикалываться.

Она давно ходила в спортивной одежде. Девочки из ее команды, которые почти все были старше, постоянно носили спортивную одежду. Это был этакий знак, подчеркивающий принадлежность к особой спортивной касте. И Светлана тоже стала предпочитать спортивные костюмы и обувь. И в школу ходила так же. А так как папа ее любил, у нее было много дорогой спортивной одежды, и поначалу, в седьмом и восьмом классе, вещи с эмблемами «Найк» и «Адидас» у многих ее сверстниц вызывали даже зависть. Но потом девочки все меньше ей завидовали. Уже с девятого класса они начали носить одежду, более подходящую девушкам. А Света так и ходила в спортивном, сначала не замечая изменения общих тенденций, а потом уже и не имея возможности приобрести что-то иное. Так Светлана и заработала издевательскую кличку Спортивная.

Так как в ее классе была еще одна девочка с тем же именем, то одноклассники называли Свету Спортивной. И вот, получив почти одиннадцать тысяч рублей, она хотела себя изменить. Для этого ей нужны были новая одежда, новая обувь… и вообще все новое. Новый лук, как говорили сверстницы. Светлана добежала до «Радуги» и вошла в светлые коридоры торгового центра все в том же приподнятом настроении. Витрины, витрины, витрины. Белье, одежда, обувь, аксессуары. Тут десятки разных магазинов, где есть все, что ей нужно. Девочка была в этом уверена. Вначале она направилась к спортивным магазинам. Ну нет. Развернулась и… вот он. Магазин обуви с красивым названием «Рандеву». Светлана уже бывала тут, сидела скучала на больших мягких пуфах, пока мама бесконечно долго примеряла какие-нибудь туфли или сапоги. Девочка зашла в магазин и почти сразу увидела то, что ей понравилось.

Ах, как они были прекрасны! Аккуратные туфельки из черной кожи. Небольшая платформа, как раз на петербуржскую осень с ее дождями, круглый носок, ремешок с красивой серебряной пряжкой. Такие туфли… носят героини аниме. Точно. Просто прелесть, а не туфли! Ей нужны были именно они. Света именно такие и хотела, просто до этой минуты не знала об этом. Она повертела обувь в руках, увидела этикетку и расстроилась. Шесть шестьсот? Пипец! Это же больше половины денег, что у нее есть. Классные туфли, но очень дорогие.

– На них скидочка, – произнесла милая девушка в черном платье, подошедшая к Светлане незаметно.

– Скидочка? – Света повернулась к ней.

Девушка взяла туфлю, взглянула на этикетку:

– Да, вот, сейчас их можно приобрести за четыре восемьсот. У вас какой размер?

Света вздохнула. Четыре восемьсот тоже очень дорого. После такой покупки у нее останется немного денег, а ей хотелось еще купить узкую юбку, такую, какую носит Лиза Марфина, и белую блузку, и пальто. А еще колготки! У нее сто