Снегурка и контракт на чудо - Аурелия Шедоу

Он ушёл, оставив взамен несколько полезных советов по маскировке магических всплесков (как раз то, что нам могло пригодиться) и карту района с отметками патрулей Гильдии.

Когда дверь закрылась за ним, в каморке воцарилась тишина. На полке лежал пирожок, на полу — гайки и каменные кубики. В воздухе витали отголоски трёх разных историй, трёх видов боли, которую нельзя было измерить в кронах.

Я села на табуретку. Было странно. Не опустошающе, как после сеанса с Грумом. Скорее… тепло. Как будто я не отдавала, а получала. Через них.

— Интересное наблюдение, — произнёс Хома. Он слез с полки и устроился у меня на коленях. — Энергообмен не линеен. Ты отдаёшь искру воспоминания. Они отдают искру своей нынешней, живой реакции — удивления, облегчения, простой человеческой… благодарности. Это… питательно. Неожиданно питательно.

Он был прав. Его шёрстка казалась гуще, а глаза блестели чуть ярче.

— Значит, это работает? — спросила я, гладя его по голове.

— Работает? — он мысленно фыркнул, но без злобы. — Мы устроили лавочку по производству эмоциональных костылей в мире, где всем прописали железные ноги. Мы нарушаем около двенадцати статей магического кодекса. К нам может в любой момент вломиться проверка. А наш охранник интересуется, почему трава зелёная. Да, Снежана, это определённо что-то. Назовём это «работой».

За дверью сгущались сумерки Туманов. Где-то там были Лили, Борк и Элвин. У каждого свои проблемы, своя жизнь. Но сегодня, на несколько минут, они нашли место, где можно было просто быть сломанным. И это было нашим первым, крошечным, нерентабельным чудом.

Я отломила ещё кусочек пирожка и разделила с Хомой. Он был сладким и чуть горчил лесными ягодами. На вкус — как первая, зыбкая, но настоящая победа.

Глава 10. Вирусный маркетинг

Слухи в Туманах распространялись не по воздуху. Они ползли по стенам, как липкая плесень, просачивались через щели в полах, передавались на рыночной площади шёпотом, который был слышнее крика. Наш «офис» перестал быть тайной примерно через пять дней после первой клиентки, Лили.

Клиенты стали другими. Не только отчаявшиеся, но и… любопытные. Некоторые просто заглядывали в дверь, чтобы посмотреть на «ту самую Снегурку и её волшебного хомяка», и уходили разочарованными, не увидев ни сияния, ни фейерверков. Другие приходили с вызовом: «Ну-ка, полечи мою тоску, шарлатанка! У меня бизнес прогорает!». От таких мы вежливо, но твёрдо отказывались — Хома шипел у меня в голове, что их горечь и агрессия пахнут, как испорченная батарейка, и питаться этим нельзя.

Но поток пошёл. Иногда по три, даже по четыре визита в день. Мы получали оплату: кому-то я чинила одежду иголкой-невидимкой от Элвина, кто-то приносил еду (чаще всего — ту самую похлёбку от Грума, которую он начал продавать «на вынос» с наценкой в десять процентов), кто-то оставлял куски материи, свечи, странные советы. Мы выживали. Более того — у нас появился небольшой запас. И вместе с ним — внимание.

Первым звонком стал визит гоблина-гончара, который пришёл не за утешением, а с деловым предложением.

Мы вежливо отказались. Хома заметил, что от гоблина пахло не творческим порывом, а жадностью и крахмалом.

Вторым звонком была девушка-полуэльфийка в слишком ярком плаще, которая назвалась «инфоцыганкой» и предложила провести для нас «магический аудит пиар-поля» и «расставить акценты в нарративе». От неё тоже избавились.

А потом пришёл он.

Это случилось в один из редких спокойных вечеров. Я как раз пересчитывала наш «капитал»: две свечи, моток прочной волшебной нити, три пирожка (один — с мясом непонятного происхождения), горсть гаек от Борка и записка от Лили с благодарностью, нарисованной цветочной пыльцой.

Дверь открылась без стука.

В проёме стоял мужчина в длинном, слегка помятом плаще цвета запёкшейся крови. У него была аккуратная бородка, глаза-буравчики, которые моментально всё сфотографировали, и блокнот в руках, над которым парило магическое перо, готовое к записи.

— Здравствуйте, — сказал он голосом, в котором звучала фальшивая, натянутая сердечность. — Вы — та самая адептка нетрадиционной терапии? Снежана?

Я насторожилась. Хома на полке замер.

— Я никого не адепт, — осторожно ответила я. — Я слушаю людей. А вы кто?

— О, простите за бестактность! Корнелиус Штрих, специальный корреспондент «Арканных ведомостей». Наше издание интересуется… жизнью районов. Новыми веяниями. — Его взгляд скользнул по каморке, по банке с увядшими цветами, по Хоме. Перо зависло в воздухе и начало быстро выводить строки. — Наши читатели в высших кругах Арканум-Града слышали тревожные слухи. О некой… конторе в Туманах. Где практикуют методы, не одобренные Гильдией Чудотворцев. Где платят… пирогами. Это правда?

Он улыбался, но в его улыбке не было тепла. Была алчность. Алчность к сенсации.

— Мы не практикуем методы, — сказала я, чувствуя, как по спине бегут мурашки. — Мы помогаем людям почувствовать себя лучше. Без лицензий. Это личное дело каждого.

— «Личное дело», — смакующе повторил Штрих, а его перо тут же зафиксировало фразу. — Интересно. А ваш… компаньон? Говорят, он обладает некими экстраординарными способностями. Можете продемонстрировать? Для прессы?

Хома мысленно прошипел мне прямо в мозг:Выгони его. Сейчас же. Он пахнет чернилами и чужими несчастьями. Он хочет сделать из нас уродцев для балагана.

— Нет, — твёрдо сказала я. — Способности не демонстрируются. Они… для тех, кому это действительно нужно. Наше общение окончено, господин Штрих.

Журналист не расстроился. Его улыбка стала ещё шире.

— О, я всё понимаю! Скромность! Тайна! Это только подогреет интерес! — Он сделал шаг назад, к двери, но его глаза продолжали сканировать комнату, выискивая детали. — Скажите, а часто к вам приходят представители… скажем так, уязвимых слоёв? Феи низкого полёта? Тролли с неустойчивой психикой? Не кажется ли вам, что вы можете нанести им вред своими… сеансами?

— Я никому не наношу вред, — сквозь зубы процедила я.

— Разумеется, разумеется! — он поднял руки в притворно-извиняющем жесте. — Просто обязанность прессы — задавать неудобные вопросы. Спасибо за беседу! Уверен, нашим читателям будет очень интересно узнать о вашей… уникальной практике.

И он исчез так же внезапно, как появился. Оставив после себя тяжёлый запах дешёвых духов и ощущение, что по телу проползла ядовитая гусеница.

— Это плохо? — спросила я Хому,