Боярский сын. Отрок - Алексей Владимирович Калинин

Толпа вокруг загудела, обсуждая грядущее развлечение. Официальные дуэли на Ристалище случались не каждый день, а уж между наследниками древних родов — тем более. Ставки, наверное, уже начали принимать.

— Елисей-сан… — Мизуки тронула меня за рукав. Её лицо было обеспокоенным. — Зацем ты это сделал? Это зе явная ловуска! Он хорос в зивице, и он мозет быть очень опасен в ближнем бою. Вы не долзны были поддаваться на эту десевую провокацию ради меня!

Я повернулся к ней и подмигнул.

— Ловушка, Мизуки — это когда ты не знаешь, что тебя ждет. Так что в ловушку попал скорее не я, а этот засранец.

— Елисей, ты уверен? — Миша сжал в руках учебники японки. — Этот хлыщ Косматов, конечно, не боевой маг, но живицу он качает не хило. Что-то странное есть в том, как он тебя вызвал. И на Ристалище Чести, что будет через три дня! Не в подворотне, как обычно.

— Не волнуйся, Мих, — я хлопнул друга по плечу. — Удар может быть тяжелым, только если он попадает в цель. А попасть в меня будет сложновато.

Морозов непонимающе моргнул, явно не уловив странную метафору, но спорить не стал. Отдал учебники Мизуки, та кивнула в ответ. Я же посмотрел вслед уходящей троице.

Что у них на уме? Попытка убить или искалечить на арене? Чтобы прилюдно и с максимальной оглаской? Всё никак не уймётся Косматый?

Слишком уж он был самоуверен для человека, который недавно выхватил люлей. Но сдаваться я не собирался. Сдаться и сдать назад в этой ситуации означало бы потерять лицо. Два видео уже ходили по телефонам адептов и все жаждали третье. То самое, которое должно поставить жирную точку в противостоянии двух заклятых «друзей».

Мда-а, пора бы с ним заканчивать. Надоел он мне до чёртиков. Всё ходит, нарывается, никак не успокоится. Напрашивается. Ну что же, напросился, ядрёна медь!

Чувствую, что на Ристалище кто-то действительно получит жестокий урок. И я собирался преподать его с особым цинизмом. В конце концов, я же аристократ. А мы, аристократы, должны доносить знания до менее одарённых умишком слоёв общества.

Особенно знания о том, как больно ломаются зубы о чужой кулак. Да и за Мизуки обидно стало. Нет, она бы сама его втихаря могла ушатать — чуть уколоть отравленной иголочкой и скопытился бы Косматый через полчаса. Однако, этим самым могла бы испортить себе жизнь. А так…

А так я наваляю ему и всех делов. Разрулим проблему!

Осталось только узнать больше про Ристалище Чести и подготовиться к нему. Тем более, что до самого этого события было всего три дня.

* * *

Ристалище Академии Ратных Наук и Чародейства было местом пафосным и монументальным. Огромная круглая арена, засыпанная особым кварцевым песком, который отлично впитывал кровь, чтобы местным уборщицам было проще работать. Трибуны возвышались ярусами, во время боя перед ними парили защитные купола — на случай, если какой-нибудь одаренный, но криворукий адепт решит запустить шаровую молнию в зрителей вместо соперника.

Слухи в Академии распространялись со скоростью лесного пожара при сильном ветре. К моменту начала нашего поединка трибуны были забиты под завязку. Аристократы обожали зрелища, особенно те, где кого-то знатного могли публично втоптать в грязь.

Я даже заметил Любаву Шумилову с Глебом Долгополым на VIP-местах — сидели, как в ложе Большого театра. Глеб что-то снисходительно трещал, покручивая на пальце перстень, а Любава напряженно смотрела на арену, подавшись вперед.

Миша Морозов и Мизуки заняли места в первом ряду, прямо у барьера. Миша выглядел так, будто сам готов был перепрыгнуть через ограждение и откусить Косматову голову, а японка сидела с непроницаемым лицом, хотя её пальцы нервно теребили край розоватого кимоно.

Перед нами прошло три поединка. Два окончились полным признанием поражения, а третий завершился вничью — посланные друг в друга снаряды противники успешно поймали лбами, да и сковырнулись в беспамятство. Их утащили на носилках сноровистые слуги.

Зрители неистовствовали.

Серёжа Косматов появился на арене с помпой, достойной императорского выхода. Чуть поклонился, приветствуя зрителей. Те в ответ заулюлюкали. Он встал возле синей отметки в одном конце ринга. Мне пришлось довольствоваться красной.

Ну, красная, так красная. Мне по фиг.

Я скинул форменный камзол, рубашку. Услышал присвистывание со стороны зрителей. Особенно приятны были ахи с женской части зала. Ну да, подкачаться успел, так что даже кубики пресса выпирали.

Ко мне подошёл рефери, пожилой, суховатый мужчина в костюме, и коротко спросил:

— Кто из вас бросил вызов?

— Я. Правила объяснять не нужно. Я уже знаю, что тот, кто принимает вызов, тот выбирает и оружие дуэли.

— Вот и хорошо. Приятно встретить понимающих людей, — кивнул рефери и направился к Косматову.

Тот даже не думал сбрасывать камзол и только с пренебрежением смотрел на меня. Что? Он даже не будет раздеваться? Настолько уверен в себе?

Рефери задал ему несколько вопросов. Косматов что-то процедил в ответ. После этого старичок кивнул ему и направился в центр арены. Там он сделал нам жест подойти.

— Правила вам известны, адепты, — проскрипел рефери. — Никакого оружия. Никаких артефактов прямого поражения. Разрешена только живица и рукопашный бой. Бой идет до признания поражения одним из противников, потери сознания или моего вмешательства. Смертоубийство не приветствуется, лечение — за ваш счет. Вопросы?

— Никаких, уважаемый, — Косматов хищно оскалился, хрустя костяшками пальцев.– Я готов, — кивнул я, расслабленно опустив руки вдоль туловища.

Старичок взмахнул флажком и отпрыгнул назад с прытью молодого кузнечика.

— Бой!

Косматов не стал терять времени на красивые стойки и разведку боем. Он просто взревел, окутался голубоватым свечением живицы, и рванул на меня.

Земля под ногами Сергея брызнула во все стороны, а сам он превратился в размытое пятно.

Удар пудового кулака прилетел мне точно в грудь, целясь сломать те самые ребра, которые только-только начали нормально срастаться. Расчет был идеален. Семён Престолов на трибунах, наверное, уже открывал воображаемое шампанское.

Какова же скорость!

Я едва-едва успел поставить блок и меня откинуло с такой силой, словно встретил удар гири-чушки, которым разбивают стены старых домов.

Ноги прочертили в песке две короткие борозды, прежде чем я смог затормозить. В груди неприятно кольнуло — старые травмы напомнили о себе. Но живица уже вовсю гуляла по венам, затягивая микроразрывы, подпитывая мышцы.

Косматый не давал передышки. Он двигался так, будто земля