Боярский сын. Отрок - Алексей Владимирович Калинин

— Как убить? — профессор облокотился о кафедру. — В лоб не брать — бесполезно. Только маневрироват. У твари есть ровно одно слабое место — мягкие ткани под нижней челюстью. Чтобы достать его, охотник должен спровоцировать зверя на прыжок, в идеальный момент проскользнуть у него под брюхом и нанести точный колющий удар клинком или пронзающей магией снизу вверх, прямо в мозг. Ошибка на долю секунды — и вас превратят в мясной рулет!

Я задумчиво потер подбородок. Проскользнуть под брюхом в прыжке? Да это же идеальная мишень для моего ведарского «Скольжения». Прямо как по учебнику. Пока остальные адепты будут потеть и молиться, пытаясь рассчитать манёвр, я смогу провернуть это, даже не запыхавшись. Золотой шарик живицы в груди согласно завибрировал, словно одобряя мои мысли.

— И напоследок, на сладкое, так сказать, — Михотов кровожадно ухмыльнулся. Голограмма сменилась изображением чего-то совершенно невнятного. В воздухе висело мерцающее, полупрозрачное облако, похожее на рой крошечных стеклянных насекомых.

— Стеклянная Саранча, или Магоед Обыкновенный. Худший кошмар любого воина! Характеристики, — профессор ткнул указкой в облако. — Это не совсем насекомые, это паразитические сгустки Опасных земель. Им плевать на ваше мясо, их не интересует ваша кровь. Они питаются чистой живицей. Как только рой чувствует магический фон, он нападает. Саранча мгновенно облепляет ваши щиты и прогрызает их за секунды, попутно высасывая ваш резерв досуха. Вы остаетесь абсолютно пустым, беззащитным и падаете в истощении. А дальше уже любая тварь вас подбирает.

На этот раз не было картинок.

— Как убить? — Михотов развел руками. — Пытаться сжечь их магией огня или ударить молнией — всё равно, что тушить пожар бензином. Они просто сожрут ваше заклинание в полёте и скажут спасибо. Стрелять из автоматов тоже пустая трата патронов, они полупрозрачны для физического урона. Убить рой можно только двумя способами: создать абсолютный вакуум, лишив их кислорода, либо применить высокочастотную звуковую магию, которая в резонансе разорвет их хрустальные тельца в пыль.

Аудитория притихла. Перспектива остаться без капли живицы пугала избалованных аристократов куда больше, чем возможность быть съеденными Росянкой. Миша рядом со мной ожесточенно заскрипел ручкой, подчеркивая слово «ЗВУК» тремя жирными линиями.

— Вопросы? — рявкнул преподаватель, выключая проектор.

Свет в аудитории зажегся, возвращая нас в безопасную реальность Академии. Студенты сидели, переваривая информацию. Глеб Долгополый на первом ряду что-то увлеченно шептал Любаве, видимо, обещая защитить её от всех иглохвостов мира одним движением брови.

Я поднял руку и дождался кивка профессора:

— Вячеслав Сильвестрович, подскажите, а почему Стеклянная Саранча не нападает на чудовищ Опасных Земель? Они же тоже пользуются живицей?

— А вот это хороший вопрос, адепт. Как раз на этом предлагаю заострить внимание, — проговорил профессор и добавил. — Даже стоит записать, чтобы не забыть! Открывайте тетради!

Глава 4

В кабинете главы княжеского рода царил полумрак, разбавляемый лишь холодным, мертвенным свечением нескольких мониторов. Князь Фрол Терентьевич Долгополый сидел в массивном кожаном кресле, сложив руки на груди, и внимательно смотрел на экраны. Там, на темном фоне, нервно плясали пикообразные графики — биржевые сводки, колебания в подконтрольных секторах, отчеты о движении активов. На экране показывался пульс огромной, алчной империи, которой он управлял железной рукой.

Тихий, почти робкий стук в массивную дубовую дверь заставил графики на мгновение отойти на второй план. Кто посмел отвлекать князя во время работы?

— Войдите, — бросил князь, не повышая голоса.

В этом доме его шепот всегда звучал громче любого крика. И гораздо грознее рыка голодного льва!

Дверь приоткрылась, и в кабинет плавно, словно лебедь по водной глади, вплыла его супруга Алевтина Сергеевна. На ней было безупречно сидящее домашнее платье из темного шелка с золотой вышивкой. В руках она грациозно несла небольшой серебряный поднос. Фамильный, с гербом. На подносе исходили паром две изящные фарфоровые чашки с кофе, стоял пузатый молочник и хрустальная сахарница.

Фрол Терентьевич медленно перевел взгляд с мониторов на жену. Его густая бровь вопросительно поползла вверх.

— Алевтина? — в его голосе прозвучала холодная нотка удивления. — Разве в нашем доме закончилась прислуга? Почему ты сама носишь подносы, словно горничная?

Супруга мягко улыбнулась той самой нежной улыбкой, которую репетировала десятилетиями.

— Просто хотела сделать тебе приятное, Фрол, — проворковала она, ставя поднос на край его рабочего стола. — Ты заперся в кабинете, весь в делах, в заботах клана. Я решила сама приготовить твой любимый руссиано. Захотелось провести пару минут в тишине и выпить кофе вместе с любимым мужем. Разве это преступление?

Князь ничего не ответил. Он молча, с непроницаемым лицом сфинкса, наблюдал за тем, как Алевтина Сергеевна склонилась над столом. Как её изящные пальцы взяли молочник. Как белая струйка молока закрутилась в темной глубине руссиано. Как она аккуратно зачерпнула серебряной ложечкой порцию сахара, опустила в чашку и принялась неторопливо, с тихим мелодичным звоном, размешивать напиток.

Ну прямо-таки идеальная картина семейной жизни. Тишь и гладь, как на поверхности красивого пруда.

Ага! Это если не знать, какие черти водятся в этом омуте!

— Скажи мне, душа моя, — нарушил тишину Фрол Терентьевич, когда ложечка опустилась на блюдце. Его тон был обманчиво мягким, почти ласковым. — Эта трогательная забота… это попытка загладить свою вину за неудавшееся нападение на младшего Ярославского?

Дзинь!

Чашка в руках Алевтины Сергеевны предательски дрогнула, ударившись о блюдце. Горячие коричневые капли кофе с молоком брызнули через край и безжалостно запятнали перламутрово-белый маникюр.

В кабинете повисла звенящая, тяжелая тишина.

Алевтина Сергеевна поспешно поставила чашку на стол, достала из кармашка платок и принялась оттирать пятна с пальцев. Её лицо слегка искривилось, но она тут же взяла себя в руки, нацепив маску искреннего недоумения.

— О чем ты говоришь, Фрол? — она нервно рассмеялась, не поднимая на мужа глаз. — Какое нападение? Какой Ярославский? Я весь вчерашний день провела в спа-салоне, а потом у модистки… Ты же знаешь, я совершенно не лезу в твои родовые дела.

Князь Долгополый откинулся на спинку кресла, хмыкнул и медленно, с явным разочарованием, покачал головой.

— Плохо играешь, Аля. Очень плохо. Стареешь, — он вздохнул, сплетая пальцы на животе. — Видишь ли, когда этот сопляк Елисей раскидал в парке основную группу нанятых клоунов, двое проявили чудеса сообразительности и бросились наутек. Службу безопасности Ярославских они миновали, а вот мои люди их перехватили.

Алевтина Сергеевна замерла,