Боярский сын. Отрок - Алексей Владимирович Калинин

Мезинцев обмяк в кресле, словно из него выпустили воздух. Он нажал кнопку на селекторе:

— Верочка… Позови ко мне Альберта Сигизмундовича. Срочно. С бланками договоров дарения.

Когда через пять минут в кабинет вплыл растерянный адвокат Мезинцевых, с папочкой под мышкой, атмосфера уже была почти светской. Отец обсуждал с Яромиром преимущества климат-контроля в машинах, а я снова разглядывал машинки в витрине.

Документы оформлялись в гробовой тишине. Передача родовых земель, на которых находились те самые злополучные складские помещения, оформлялась как акт щедрого дарения в честь «обретения дара юным Елисеем Ярославским».

Ну надо же! Какая трогательная забота о подрастающем поколении!

Когда Мезинцев ставил свою размашистую подпись на гербовой бумаге, его руки откровенно дрожали. Ручка царапнула бумагу, чуть дырку не сделала. Оно и понятно — одним росчерком он лишался едва ли не шестой части своих родовых земель. Огромные убытки, потеря логистического узла и жуткий удар по гордости.

Но, как говорится, ошибки нужно исправлять. А глупые ошибки стоят дорого.

Если бы мы сообщили Императору, что род Мезинцевых за звонкую монету пустил на свои территории представителей Опасных земель, то весь их молодой и амбициозный род оказался бы под ударом. И вряд ли дело ограничилось бы конфискацией складов или казнью одного только Константина Егоровича. Под тяжелую секиру императорского гнева, без сомнения, легли бы шеи всех представителей рода Мезинцевых, до десятого колена.

Так что, по сути, мы проявили чудеса милосердия. Взяли земли за то, чтобы род в эту самую землю не закопали.

Отец аккуратно свернул подписанный договор, убрал его во внутренний карман пиджака и поднялся.

— Приятно было иметь с вами дело, Константин Егорович, — отец кивнул, ничуть не издеваясь, а констатируя факт успешной деловой сделки. — А «Ладу» для мальчика мы, пожалуй, всё-таки возьмём. Деньги переведут сегодня же. Не хотим оставаться в долгу.

Мы вышли из кабинета, оставив хозяина автосалона наедине с его пустотой и остывшим кофе.

Яромир похлопал меня по плечу, когда мы спускались по лестнице к выходу:

— Ну ты даешь, братишка! «Барсук будет вилять хвостом»! Я чуть не заржал в голос.

Я ухмыльнулся, доставая из кармана ключи от новенькой рубиновой «Лады». День определенно становился лучше с каждой минутой. У меня теперь была крутая машина, у клана — новые склады, а у Мезинцева — бесценный жизненный опыт.

В конце концов, мы же аристократы. Мы несем культуру и просвещение в массы. Даже если масса пытается возмущаться и зажимать территории!

Глава 3

Утро следующего дня началось с рёва форсированного движка. Яромир выцыганил-таки у меня право вести новенькую рубиновую «Ладу Стрелу» до Академии. О вцепился в руль с таким восторгом, будто ему доверили штурвал межгалактического крейсера. А ведь тоже мог себе такую позволить, но вот поди же ты! Игрушка брата лучше!

Мы летели по дороге и распугивали зазевавшихся курьеров. Брат трепался без умолку: травил какие-то бородатые анекдоты про магов земли и гастарбайтеров-водников, прикалывался над моим хмурым видом и вообще излучал столько позитивной энергии, что от неё можно было запитать небольшой район Москвы.

Я вежливо улыбался, кивал невпопад и смотрел в окно, размышляя о вечном. А точнее — о женском маникюре.

Перламутрово-белый лак. Вот же зацепка века, Холмс её за ногу! Под это описание в высшем свете попадала примерно каждая третья дама в возрасте от шестнадцати до бесконечности. К тому же, женщины — существа коварные и изменчивые. Сегодня у неё перламутровый френч, завтра — кроваво-красный рубин.

Послезавтра она вообще решит, что в тренде готика и накрасит ногти в цвет Опасных земель. Это же как парик: захотела — надела, захотела — сняла. Ищи теперь ветра в поле. Я мысленно поставил галочку напротив пункта «изучить бьюти-тренды вражеских родов» и засунул эту проблему в дальний участок головы. Пока что.

Ну да, у нас тоже есть враги. А куда без них деться в местах, где власть и деньги нужны всем и каждому? Парочка имеется. После посещения Мезинцева мог появиться третий род. Нет сомнений, что Константин Егорович приложит все силы к возврату своих земель. А это значит, что в колёса паровоза по имени «Род Ярославских» будут вставляться не то, что палки — связки арматуры!

Что же, пускай. Если хватит силёнок, то пусть попробуют рыпнуться!

Мы эффектно затормозили у кованых ворот Академии Ратных Наук и Чародейства. «Лада» сыто рыкнула напоследок и затихла, собирая завистливые взгляды студентов, бредущих к главному корпусу.

Едва мы успели выйти из машины, как к нам тут же подскочил худощавый юноша в идеально сидящем форменном камзоле. Михаил Морозов собственной персоной. Мой одногруппник, товарищ и человек, чья ширина плеч была обратно пропорциональна его тяге к справедливости.

— Ярославский! — рявкнул Миша так, что с ближайшей ели сорвалась перепуганная птица. Он сгреб меня в охапку, чудом не сломав только-только сросшиеся рёбра. — Живой, бродяга!

— Живой-живой. Чего ему сделается? Ладно, вы тут общайтесь, а мне надо кое-кого поприветствовать! — подмигнул Яромир и поспешил к идущей мимо нас фигуристой адептке.

Отстранившись, Морозов сдвинул мохнатые брови и перешёл в режим праведного гнева. Он потребовал подробного отчёта. Пришлось вкратце, опуская самые кровавые подробности, а также причину и некоторые фамилии, обрисовать ему ситуацию на складах в Балашихе. С каждой моей фразой лицо Михаила всё больше напоминало грозовую тучу.

— И ты не взял меня? — трагически выдохнул он, когда я закончил. В его глазах читалась вселенская обида, словно я съел последний кусок торта на его дне рождения. — На Хищников? Без меня⁈ Да я бы там половину этих блохастых голыми руками уделал!

Но когда я вскользь упомянул о вчерашней вечерней пробежке и засаде в парке, Миша окончательно набычился. Его кулаки сжались с таким скрипом, что мне стало жаль тех гипотетических наёмников, которые могли бы попасться ему под горячую руку.

— Заказали? Тебя? Да я оставшихся уродов из-под земли достану! — прорычал он.

— Успокойся, герой, — я хлопнул его по плечу. — Уже достали, упаковали и отправили на Рубеж. Всё нормально.

Но Морозов продолжал сопеть, как закипающий чайник. Чтобы как-то сбить градус его боевого пыла, пришлось пойти на тактическую хитрость.

— Слушай, Мих, — примирительно начал я. — Раз уж я столько всего пропустил и так тебя обделил весельем… Давай так. Я запишусь в тот же факультативный клуб, что и ты. Будем вместе время проводить, навыки качать.